— А почему ты одна? И почему ты в этом корпусе? Почему не в детской столовой?
— А почему ты не в столовой для таких как ты? — Резанула она.
— А для таких как я столовых нету. Я хожу туда, куда захочу. Во как.
Максим начал убираться за соседним столом. Его сутулой спины всё чаще касались взгляды девочки.
И снова она заговорила, только чуть тише:
— Откуда у тебя столько талонов?
— Интересно? — Паша улыбнулся.
— Я тоже так хочу. Откуда?
— Дал личный концерт Капитану, — двое стражников рванулись взглядами к их столу, стали наблюдать. Девочка поёжилась. Скрипач продолжил. — Он наградил меня гроздью талонов на усиленные
пайки. Я решил сберечь, вдруг пригодятся. Пригодились.
— Не пригодились, — ответила она.
Помолчали.
— Что значит «дал личный концерт»?
— Сыграл лично для нашего многоуважаемого Капитана, — он полуобернулся и подмигнул парням в чёрном. Обернулся обратно. — Хотя, знаешь, сыграть две-три стандартные мелодии — это и рядом не стоит в сравнении с тем, какие концерты я давал в Москве.
— Ты жил в Москве?
— Не-а. Ездил туда с бабушкой. Жил чуть подальше.
— А что с ней стало?
— Не знаю.
— А что стало с твоими родителями?
— А что стало с твоими? — Он попытался вернуть инициативу беседы.
— Сначала ты.
— Ладно, — Павел принял правила игры. — Вся моя семья вместе со мной эвакуировалась на одном из кораблей. На вот этих новых на пару, ты поняла. Это были одни из последних кораблей и мы тогда еле-еле успели в Архангельск на его отбытие. Но… так уж получилось, что мы разъединились. Не знаю где они сейчас и… живы ли вообще, больше я их не видел, — он глянул куда-то в сторону, не показывал лица пару секунд и вновь обернулся к девочке. — Твоя очередь.
— Мама умерла от пневмонии. Недавно. А папа… он выходит за стену. В разведгруппе номер два; Алексеевская.
— Ага. Поэтому ты сняла с себя пару свитеров и поэтому же ходишь где попало? Потому что твой отец сейчас за стеной?
— Не поэтому.
Половицы жалостно поскрипывали под ногами тех, кто уже отобедал и отправлялся по своим делам. Дверь открывалась и закрывалась всё реже. Температура в столовой почти
устаканилась.
— Не поэтому, — она повторила. — Я больная. Я всё равно скоро умру. Так врачиха другой врачихе сказала, а я слышала.
Павел не в первый раз сталкивался с подобной ситуацией. Когда человек опускает руки, тем более человек маленький, ему как можно скорее их нужно поднять. Люди недооценивают силу духа, а зря. Вера в себя и в людей вокруг творит чудеса. Она может проделать невообразимые вещи. Будто собака, никогда до этого не тренировавшаяся, с первой же попытки крутанёт сальто. Чудо, сравнимое с дождём, последний из которых шёл, наверное, лет так пять назад.






