Из нас получилось странное шествие, метрдотель шёл впереди, поведя нас через дверь в задней части обеденного зала через лабиринты тёмных, узких коридоров. Азазель шёл позади меня,
чтобы не дать мне убежать. Вряд ли это было необходимо — куда я сбегу? Я постаралась проигнорировать растущую панику, когда мы всё дальше и дальше углублялись в нутро здания. Если я собиралась встретиться лицом к лицу с кем-то, кто мог склонить своей воли устрашающего Азазеля, тогда это создание должно быть и в самом деле жуткое.
Наконец мы остановились у огромной, невзрачной двери. Наш гид постучал, а потом открыл дверь, и не слишком нежный толчок от Азазеля толкнул меня вперёд.
Я оказалась в уютной комнате с расставленной по ней удобной мебелью, огонь полыхал в камине, кипы книг расположились почти на всех поверхностях. "В такой комнате кто-то захотел бы провести дождливый полдень", — подумала я, ища глазами обитателя.
Сначала я его не увидела. Он сидел в раздутом кресле, оно было единственным в этой уютной комнате. Он был очень старым, с елейно седыми волосами, заправленными за уши. Он был бесцветен, как и все остальные в этом месте, и я задалась вопросом, не случится ли это со мной и моим похитителем, если мы пробудем здесь достаточно долго. На нём была некая роба, и в воздухе витал успокаивающий запах курительного табака из трубки. Странно, вот почему сигареты и сигары пахли противно, а дым из трубки пах благородно и успокаивающе.
Пожилой мужчина пристально смотрел на меня своими затуманенными глазами, на его изрезанном морщинами лице было приятно выражение.
— А вот и ты, моя дорогая, — произнёс он, и у него оказался британский акцент.
Неудивительно — он прекрасно подходил к обстановке со старыми книгами и выдержанном бренди. Он прищурил глаза, увидев позади меня Азазеля, и он был явно недоволен.
— Азазель.
— Белох, — пробормотал Азазель в ответ, лишь кивнув голову. — Сейчас не лучшее время.
— Как для меня, так прекрасное время, — мужчина по имени Белох ответил резким голосом. — Тебе придётся приспособиться.
Он
повернулся обратно ко мне, и его улыбка была одновременно и очаровательной, и добродушной. Если они с Азазелем были врагами, тогда он явно был моим новоявленным лучшим другом.
— Моя дорогая, почему бы тебе не присесть напротив меня? Давно уже меня не навещали такие милые юные дамы в моих старых холостяцких покоях. Вот так сюрприз. Азазель, налей нам обоим по бокалу бренди. Налей и себе заодно.
Я оказалась права насчёт бренди. Я подумывала отказаться — мысль пить что-либо крепче вина не привлекала — но я не хотела, чтобы этот авторитетный пожилой джентльмен смотрел на меня с трудом завуалированным презрением, которое он направил на Азазеля.






