— С другой стороны, — невозмутимо продолжала Вика, — я посмотрела все серии «Шизоидной бывшей» и могу сказать, что темная сторона твоей няни действительно пугает. Так что, ребята, вы сделаете жизнь друг друга невыносимой очень скоро. Как два резиновых мяча, пущенных с одинаковой силой навстречу друг другу. Столкнетесь и разлетитесь в разные концы поля. Да, я так Фариду Ибрагимовичу и сказала.
— Зачем ты вообще разговаривала с моим отцом?
— А потому что твоя мама накрутила ему хвост, и он теперь занят партизанщиной.
— Почему эти двое объединяются только для того, чтобы испортить мне жизнь?
— Но он внял моим аргументам… Я имею в виду метафору с резиновыми мячами…
Адаму вдруг так резко все надоело, он больше не мог слушать чужих рассуждений о том, о чем никто понятия никакого не имел.
Он вышел из кабинета, прошел по офису и толкнул двери на веранду. Развалившись в садовом шезлонге, Ася была до самого носа укутана пледом и хохотала, читая книгу.
Ева маленькими граблями пыталась собрать листья.
Ее яркий плащ мелькал за тощими саженцами.
— Адам, — воскликнула Ася, подняв голову, — почему ты выскочил на улицу в одной…
Не отвечая, он склонился к ней с глубоким, жадным поцелуем. Не размыкая их губ, она мягким и плавным движением увлекла Адама к себе под плед, накрывая его плечи.
— Полегчало? — спросила Ася, когда он, наконец,
смог чуть отстраниться.
— О, да, — Адам обнял ее и натянул плед повыше. — Ты горячая, как картофелина.
— Картофелина? — она смешливо наморщила нос. — Один бывший называл меня луковкой, но ты его переплюнул.
— У тебя есть бывшие на все случаи жизни, — заметил он лишь слегка раздраженно. — Сколько вообще их было?
— Правда хочешь знать?
— Все, чего я хочу — это не попасть в этот печальный список. Поэтому давай поженимся.
— Ладно, давай, — легко согласилась Ася. — Это же стопроцентное гарантированное средство от любых невзгод, насморка и порчи.
— Три причины твоего нет: измены, ревность и жадность, — перечислил Адам. — Мне просто надо не позволять тебе чувствовать себя одинокой, не давать повода для ревности и время от времени окукливаться, чтобы мы могли выдохнуть. Звучит достаточно просто.
— Звучит недостижимо. Мы должны жить на необитаемом острове, чтобы это все сработало. Поэтому возвращайся внутрь, пока ты не замерз до смерти в одной футболке.
Адам поплотнее обхватил ее руками.
— От тебя можно греться, как от печки, — сообщил он, касаясь губами ее щек, скул и шеи. — Подумай о перспективах. Если мы с тобой поженимся, то все будут в таком шоке, что даже на какое-то время от нас отстанут. А мама с папой от ужаса, возможно,
даже помирятся. Я так и вижу их, сидящими на берегу моря. «Будь ты проклят во всех своих жизнях», — скажет мама. «Дорогая, я принесу тебе еще сока», — ответит он.






