Поскольку Андрей успел познакомиться с Джеком, я даже рассказала ту часть истории, в которой капитан Картер отказался от наследства в пользу благотворительности, не упомянув, правда, о том, какими на самом деле были его частные полеты и почему он вообще это сделал.
— А я ведь как чувствовал, что этот парень непрост! — воскликнул тогда Андрей. — Ну и где он теперь? Неужели вы расстались?
— У него кое-какие проблемы с тунисским правосудием. Но, думаю, все довольно скоро разрешится само собой, — туманно ответила я.
На самом деле, даже сейчас нельзя было сказать, сколько времени Джек еще проведет за решеткой. Мы все еще должны были дождаться седьмого ноября, дня независимости Туниса, на который и была назначена амнистия Джаммаля Фараджа.
Из-за стремительного отъезда я не успела нормально попрощаться с Замирой, поэтому старалась
поддерживать с ней связь по телефону и видео-чатам.
Слава богу, физически она не пострадала, хотя и была сильно истощена. Ей и другим выжившим девочкам предстояла долгая реабилитация и работа с психологами.
Многие из них выразили желание навсегда уехать из Туниса, и фонд делал все возможное, чтобы помочь им с переездами, поиском приемных семей, образованием и реализацией дальнейших планов.
Однако все их планы тормозило полицейское расследование, которое буксовало, как «Жигули» на размытой дождями грязной колее. До его завершения и пока суд не вынесет окончательный итог, все девочки вынуждены были оставаться в Тунисе.
Оставшиеся в живых девочки не видели истинного заказчика, с ними не говорили и никак не объясняли, почему их держат в заточении. Однако все они одинаково описали внешность того мужчины-европейца, который, представившись работником «Юнисеф», снимал их с автобуса, давал выпить воду из пластиковой бутылки в своей машине, а после девочки приходили в сознание уже в темнице.
Но ни одна из них не знала его имени, а женщину-арабку, которая приносила им раз в сутки хлеб и воду, так и не смогли найти.
Мою миссию можно было считать выполненной. Поскольку я сделала то, что хотела, нашла детей и спасла их от смерти, а большее никогда и не зависело от меня. Даже теперь я все еще не могла добраться до самого шейха или хоть как-то пошатнуть под ним трон, с которого он управлял регионом.
— Для этого нам и нужен Фарадж, — отвечал по телефону Честертон. — У тебя снова появился русский акцент, Элен. Избавляйся
от него.
— Как там Джек?
— Целых три недели без драк. Идет на рекорд, — цинично отвечал Честертон, но я прекрасно знала, чего ему это стоит.
Я снова и снова пересматривала британские сериалы и фильмы в оригинале, чтобы запомнить произношение.






