Первыми с кривой ухмылкой араб достал мятую упаковку презервативов и только потом разряженный телефон. Последним выдали бумажник — разумеется, пустой.
— That's all, folks, — со знакомой интонацией сказал он, перевернув коробку вверх дном.
Я сгреб все со стойки в карманы.
— Идем, Бекхэм, — сказал Хуссейни. — Тебя уже ждут.
Понял, что сжимаю кулаки, так что ногти больно врезаются в ладони. Заставил себя отвлечься. Сосредоточился на разговоре с подобревшим доктором.
Стоило отойти от надзирателей, как Хуссейни тут же сунул мне визитку с координатами врача. Сказал, что в больницу мне лучше не соваться, если вдруг что, поскольку те
doctors
сразу же настучат выше из-за моего условно-досрочного освобождения. Сказал, что его знакомый костоправ, конечно, возьмет чуть больше, чем в обычном
hospital
, но зато гарантировано будет держать язык за зубами.
Похоже, после всего, что я пережил здесь, даже Хуссейни не верил, что переступив порог тюрьмы, я перестану распускать руки.
Ребра до сих пор болели, но Хуссейни настолько расщедрился, что даже дал с собой обезболивающее и велел прикупить еще в аптеке,
just in case
. Кажется, никто в тюрьме не сомневался в том, что меня снова закроют и это лишь вопрос времени.
Я преодолел коридор, ни с кем не прощаясь. Считалось, что из тюрьмы надо уходить по-английски, а затягивать прощания было плохой приметой. Не знаю, с какой стати я стал таким суеверным, но на всякий случай, я решил придерживаться традиций.
Хуссейни вывел меня в узкий дворик у
главного входа. Ради меня никто не стал распахивать главные ворота, через которые въезжали автобусы с заключенными.
Переговариваясь с Хуссейни, не глядя на меня, охранник просто толкнул ногой узкую боковую дверцу.
Я же остался стоять. Вот так? Я должен уйти вот так? Больше похоже на розыгрыш.
Хуссейни переглянулся с охранником и рассмеялся.
— Передумал, Бекхэм?
Они снова стали разговаривать вполголоса, не обращая никакого внимания на меня. Похоже, не я один тут чтил приметы.
Пригнув голову, перешагнул через высокий металлический порог. Всего шаг, а тюрьма уже позади. Дверца с лязгающим шумом железного замка тут же закрылась за моей спиной.
Все было действительно вот так просто.
Вокруг простиралась пустыня, насколько хватало взгляда. Хотел бы я сказать, что свобода пахла иначе — но нет. Может быть, потому что ветер продолжать дуть со стороны тюрьмы.
На дороге, прислонившись к капоту, заведенного черного «Лексуса», стоял дядя Филипп.
Один.
Что ж… Ладно.
Глубоко вздохнув, я подошел ближе. Молча пожал протянутую руку, обошел машину и сел на переднее сидение, все-таки оглянувшись назад. Мне не показалось, других пассажиров в машине не было.






