Нехотя, брат все-таки положил трубку, а я кое-как зашла в квартиру, с трудом попав в замочную скважину ожившим в моих руках ключом.
Нет, я очень рада, да. Все-таки давно брата не видела.
Но одновременно с этим я была в ужасе. Я не знала, что скажу ему при встрече. Не знала, как вообще приведу его в эту убогую однокомнатную квартиру, которую сняла в срочном порядке в не самом благоустроенном районе. Это было дешево, и на тот момент меня волновало только это. Я еще не была на мели, но и жить на широкую ногу было уже не по карману.
К тому же, я не знала, насколько вообще задержусь в Тунисе и пока все, к сожалению, указывало только на то, что мои дела затянутся. А сбережения имели свойство таять на глазах, особенно, когда ты в отпуске. А по документам я была в отпуске, черт бы побрал эту бюрократию! И вернуться на работу я могла только через три месяца! После
визита к Полю было ясно, как день, что никто мне навстречу не пойдет и сокращать мой отпуск без явных причин не будут.
Ведь оказалось, что даже исчезновение и убийство несовершеннолетней девочки таковой не считается.
Невероятным усилием воли я избегала скоропалительных выводов о том, почему меня буквально выставили из организации, которая, как я считала, как раз и создана для того, чтобы защищать детей. Чертова презумпция невиновности, верно? А еще полное отсутствие каких бы то ни было доказательств, кроме длинного списка, в котором официально подтвердилось только одно имя.
Пока
только одно.
Скоро или появятся новые, или погибшая девочка останется действительно случайной жертвой. Расследование, как меня уверил Поль, шло полным ходом. Но если оно шло с такой же скоростью, какой вообще принято работать в Тунисе, то есть два часа работы, а три — отводятся на перекус, то дело плохо.
Я не хотела врать брату, но одновременно с этим очень боялась, что Андрей встанет на сторону Поля, как только я расскажу ему о своих опасениях.
И я не знала, что буду делать, если мой самый близкий человек тоже решит, что я «перегорела».
Времени на поиски адекватного жилья у меня не хватило еще и потому, что я провела много часов, изучая карты южного региона, сверяя между собой и с картой маршруты автобусов, которые вывозили беженцев из лагеря на границе с Ливией. Попутно отмечала нужные города, поселки и села на карте и выясняла расписание рейсовых автобусов, которые могли бы меня доставить в эту местность.
Да, это было даже большей загвоздкой и могло стать огроменным камнем преткновения между мной и братом. Даже если Андрей поддержит мои опасения, вряд ли он поддержит меня в таком путешествии. Ведь я в одиночестве собиралась исколесить юг арабской
страны, чтобы лично пройти по маршруту, где пропадали дети.
Шатаясь по аэропорту в ожидании рейса Андрея, я чувствовала себя загнанной в угол.






