С годами, при абсолютной власти, подобное отыскать очень сложно.
Она была уверена в том, что явилась неким инструментом диктатора на тайном собрании. И очень сомневалась, что появится на подобной встрече ещё раз. Так стоит ли уделять внимание странному праву говорить наряду с более серьёзными вещами, которые происходят в мире?
– Мы пытаемся решить эту проблему, - ответил на её вопрос глава одного из самых влиятельных государств на политической арене.
– Вы что-то типа тайного общества Тамплиеров, которое на самом деле управляет миром? – спросила она.
– Что-то типа, - отозвался диктатор. – Достаточно вопросов. Я надеюсь, тебе не надо напоминать, что сегодняшнего вечера не было, ты ничего не видела, ничего не слышала…
– И ничего не понимала, - добавила за него Золотарёва, отражая истинное положение вещей и совершенно не кривя душой.
– Вот и отлично, - довольно заключил диктатор и шагнул с ней в открытую телохранителями дверь, покидая тайные коридоры.
Милене показалось, что болельщики были чрезмерно возбуждены. Она ждала неприятностей каждую секунду, пока они не покинули бар.
Был
двенадцатый час ночи, улицы пустынны, дорогу освещали кованные романтичные фонари. Золотарёва любила ночной город, а европейская столица с великой историей наверняка невероятна ночью, но Милену не отпускало напряжение и желание быстрее добраться до машины.
– Всё в порядке? – спросил диктатор.
– Замерзла? – предположил он, видя, как она ёжилась, обнимая себя от страха, сковавшего всё внутри.
– Не знаю, - рассеяно ответила она. – Мы ведь здесь инкогнито, да? – уточнила Милена.
– Ты это к чему? – нахмурился он.
– Телохранители с нами - единственная охрана? – продолжала спрашивать Золотарёва.
Президент не успел ответить. Из-за очередного переулка, куда они должны были свернуть, послышался шум толпы, которая вскоре появилась, не заставив себя долго ждать.
Милена испуганно застыла на месте. Медведев обнял её, словно беря под личную защиту, и резко повернул в обратную сторону, но пути отступления были отрезаны – с противоположного переулка показались перевозбуждённые болельщики.
Один из безопасников машинально потянулся к пистолету.
– Не вздумай, - прорычал президент, пятясь с Миленой к стене здания.
– Выстрел может охладить
толпу, напугать, - не согласился телохранитель.
– Зависит от градуса накала и решительности, - ответил вместо президента другой. – Нас могут просто затоптать, бросившись скопом.
– Макс, сколько нам надо продержаться? – спросил диктатор у того, кто должен был отправить экстренный сигнал «SOS» и сведения об их местоположении.
– Пятнадцать минут, - ответил тот, вставая в центре живой стены из безопасников перед президентом и Золотарёвой, которые прикрыли спины прилегающим зданием.






