Оскорбление вспыхивает на её лице.
— Немного поменяются? Ты будешь в моей жизни только из-за того, что будешь чувствовать вину и ответственность! Ты будешь в ней только потому, что будешь считать себя должным и обязанным, ни потому, что любишь меня, а потому что должен!
— Ты всё приукрашиваешь.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что любишь меня! Ты уже говорил, но это ничего не означает, ведь так? Ведь таким было твоё мнение: после секса не признаются в любви!
— Многое поменялось.
Сокращаю между нами расстояние и провожу пальцами вдоль карамельных волос, наблюдая, как они покорно позволяют пройтись между ними. Знаю, что буду скучать по этим моментам, что больше не смогу подойти и поцеловать её, бросить всё и найти её в стенах университета, чтобы увезти и с помощью
таких мелочей, как пицца, звездное небо, зоопарк, катание на сноуборде, помощь в лаборатории или принятие совместной ванны, не заполучу самую искреннюю и обворожительную улыбку. Она будет считать, что я рядом только из-за ребёнка, а я буду учить себя жить так, как жил до встречи с ней: упиваясь хоккеем. По крайне мере, попытаюсь. Нас всегда будут связывать воспоминания, и я надеюсь, не только они. Страшно разочароваться в ней ещё больше. Страшно, если она сделает то, что задумала.
— Я продолжаю любить тебя.
Оставляю поцелуй на её лбу, но мягкость моего голоса Эмма принимает в штыки, когда вздрагивает и отстраняется. Она смотрит на меня с неприкрытой болью и печалью.
— Если бы это было правдой, ты бы выбрал меня. Мы могли справиться со всем вместе. Но ты не выбираешь меня.
С этими словами, она разворачивается и направляется в параллельную мне сторону. Эмма не оборачивается, кажется, она даже вскидывает подбородок и выпрямляет спину, словно после моих слов единственное заключение, к которому она пришла — гордость.
Глава 38
Каждый последующий день отдаляет нас друг
от друга. Теперь наш диалог раз в день сводится с вопросу от меня:
— Как себя чувствуешь?
И ответу от неё:
— Всё в порядке.
Так каждый день. Кажется, даже не нужно спрашивать, ведь ответ очевиден, как и вопрос. Эмма проходит мимо. И если бы я не пытался завести с ней разговор первым, вероятно, она больше никогда не сказала бы мне и слово. Несмотря на то, что она может находиться на расстоянии нескольких шагов или вытянутой руки, пропасть между нами становится немыслимой. Единственное, что известно — она встала на учёт, но это только благодаря Алестеру, который держит меня в курсе. Кажется, пропасть образовывается даже между ними. Я замечаю, что они редко переглядываются, шепчутся или смеются. Конечно, она улыбается, но уже не так, как прежде, скорей, вынуждено.






