Даже если она начнёт работать, кто-то должен сидеть с ребёнком, пока мы на работе, это охрененные деньги няне, то же самое, что она будет сидеть дома. Ты думал только о себе, когда говорил ей это.
— Я обо всём позабочусь.
— До какой поры?
— Я всегда буду заботиться о ней. Ни она, ни ребёнок, не останется на улице и без еды.
— Это не развлечение. Это ребёнок. Ему нужны памперсы, одежда, еда, внимание. Ты почти заставил её бросить учёбу, в итоге, она ещё останется без образования. Стипендию никто не вернёт.
— Если ты будешь продолжать, то у меня дрогнет рука.
— Посмотри на всё трезво.
— Я смотрю трезво. Она пожалеет о том, что сделает это. Ты хочешь принудить её убить ребёнка.
— Где гарантии, что ты не исчезнешь?
Стискиваю челюсть и скриплю зубами.
— Я не собираюсь давать тебе или кому-то гарантии. Я знаю, на что иду, когда выступаю против.
— Я найду тебя, помни об этом. Без шуток. Только попробуй оставить её со всем этим дерьмом одну.
— Лучше будь рядом с ней, а не угрожай мне. Меня она теперь старается обойти стороной, остался только ты.
— Я не знаю, кто из вас решил прийти к тому, чтобы разойтись, когда стало известно о беременности, но то, что будет дальше — только на твоей совести.
И кстати, если ты не заметил, меня она тоже не подпускает близко.
— Ты хотя бы живешь с ней и видишь.
— Она живёт в своей комнате. Видимся, только если выходит из неё в сторону кухни или ванной.
— Игра через несколько дней, — говорю я не зная, для чего.
— Я в курсе.
— Не у университета. Я согласился сыграть с командой, она знает. Если сможешь, приведи её.
Алестер морщится.
— Ненавижу хоккей.
— Из тебя неудачный пример истинного жителя Канады.
— Плевать, всё равно игра дерьмовая.
Выгибаю бровь, окидывая его скептическим взглядом.
— У тебя детская травма?
— Вы все заносчивые засранцы, с вас нехрен взять.
— Наверно, круто судить всех не зная лично.
— Ты тоже в их числе. Ничем не лучше.
— Кто бы сомневался, что ты назовёшь меня исключением.
— Можешь только надеется, ты переспал с моей лучшей подругой и она залетела. Хочешь, чтобы я пожал тебе ладонь?
— Нет, спасибо. Кто знает, где побывала твоя рука.
Алестер пихает меня плечом и слабо улыбается.
— Я всегда мою руки с мылом.
— Хочется верить.
Он отступает в сторону
и кивает.
— Не обещаю, что смогу.
— Хотя бы попробуй.
Телефон начинает гудеть в кармане, а Алестер исчезает среди студентов, что толпятся в коридоре. На экране имя старшего брата, но я не принимаю вызов. Не лучшее настроение и время для разговоров с ним. Любой человек сейчас маловероятно способен увлечь меня диалогом, хотя он всё же предстоит, например, с семьей. Если Эмма оставит ребёнка, то я не могу держать данную новость в тайне.






