Так происходит несколько раз, хотя знаю, что это вовсе ни к чему. Она не возьмёт трубку, скорей, сейчас она не способна это сделать. Следом набираю сообщение Алестеру, которого прошу быть с ней, сообщая о вылете сразу после игры.
Эти сутки тянутся, как улитка. Но бальзам на душу, что вся команда собирается вовремя и без признаков похмелья. Конечно, не самые приятные ароматы витают в воздухе, но тренер оставляет их без внимания. Для него, как и для меня, важно только одно: они приехали и выкладываются. Вероятно, вчера изменения в моем тоне слышал каждый, и никто не решился идти поперёк. Я вовсе не шутил. Именно я головой
отвечаю за каждую тусовку, даже за те, где не бываю. Тренер говорит, что это только мои проблемы, команда должна слушать и идти за капитаном. И сказаное вчера о том, что пропустив тренировку, любой может вылететь, вовсе не было запугиванием или шуткой. Я не в том духе, чтобы пугать. Каждый держится за команду, потому что пока за нашими спинами нет ни одного проигрыша, что поднимает в рейтинге и привлекает профессиональных спонсоров.
Уже на выходе, тренер останавливает меня, положив ладонь на плечо. Его оливковые глаза всматриваются в моё лицо.
— Всё будет в порядке. О них позаботятся знающие в этом толк.
— Знаю, — безэмоционально киваю я.
— Соберись, — говорит он, и я снова киваю, принимая эти слова за поддержку морального духа, но ошибаюсь, потому что мужчина имеет в виду другое: — Поедешь сразу после игры. Успеваешь на ближайший рейс.
— Пусть Бо отвечает на вопросы.
Тренер выгибает бровь, а на его губах появляется тень улыбки.
— Спустя два месяца определился?
— Да.
— Ладно.
Он сжимает моё плечо и отпускает, тогда я плетусь к раздевалкам.
День
перед предстоящей игрой, вероятно, решает не торопиться. Я схожу с ума уже ближе к обеду, стараясь занимать себя чем угодно, лишь бы отвлечься. Но ничего не помогает. Что бы я не делал, мысли крутятся вокруг одного: Эммы. Я так и не услышал её голос, желая этого больше всего на свете. Мне жизненно необходимо знать, что с ней всё в порядке, как и с нашей дочерью, но все, что я действительно могу — набирать номер Алестера, который предпочитает игнорировать меня, и это вполне заслуженно. Если бы он знал настоящую причину, по которой я не отвечал на звонки, то спустя час приземлился в Ванкувере и оторвал мою голову. Самое смешное, что я мог позволить. Это тоже вполне заслуженно.
Спустя восемь месяцев нашего разрыва, я впервые позволил себе что-то, осознавая сейчас, что лучше бы ничего не делал. Произошедшее вчера становится мерзким, омрачаясь с каждой последующей секундой, в которой я топлю себя. Когда получаю сообщение от Алестера, перед глазами темнеет, но я заставляю себя прочитать: «Они обе в порядке. Не звони. Она это сделает, если захочет».






