— Могу себе лишь отдаленно
представить то, что испытала ты.
Словно в подтверждение его догадок, девушка вздрагивает.
— Что тебе нужно, Адам?
Он слабо морщится и смотрит в потолок.
— Просто хочу, чтобы ты знала, что я не собирался тебя выбрасывать. Несмотря на все слова, что я сказал тогда Исаевой… Не нужно было тебя впутывать в это.
— Не думаю, что могу тебе верить, — заявляет Дашка, нервно встречая пронзительный взгляд Титова. — Я много раз видела, как Ева манипулирует людьми, и я предполагаю, что в этом вы очень схожи. Ты сейчас делаешь то же, что и она.
«Темный рыцарь» каменеет.
— Зачем мне это?
— Я не знаю. Возможно, чтобы я замолвила перед Евой за тебя словечко.
— Я не просил тебя об этом, — злится парень. — Больше того, предпочел бы, чтобы мой визит остался сугубо между нами.
Безошибочно улавливая в его голосе гневные нотки, Дашка снова вздрагивает и, опуская взгляд, пожимает плечами.
— И все-таки, нет. Не верю тебе, — шепчет она, дрожащей рукой сминая и расправляя простыню на своих коленях. — Прости.
Она, мать вашу, просит у него прощения!
Это просто немыслимо. И это неправильно.
— За что? — окончательно выходит из себя Титов.
— За то, что не принимаю твои слова серьезно.
— Ты делаешь все сложнее, чем я бы хотел. Но у тебя есть на это право, — раздраженно поясняет ей он.
А затем резко поднимается и направляется к двери.
— Всего хорошего, Рапунцель.
Вжимаясь в спинку больничной койки, Даша теряется в просторах своей большой палаты. Чувствует себя маленькой и беззащитной.
Ей страшно. Но, в тоже время, ей все еще необходимо приглядывать за Евой, и она вдруг решает делать это
через того, кто является главным источником ее проблем. Через Адама.
Паника сдавливает горло Захары, но она все-таки успевает окликнуть Титова до того, как он исчезнет за дверью.
— Приходи завтра, Джокер, — он останавливается, а она уже совсем не так смело добавляет. — Если хочешь…
***
Ева стоит и смотрит на себя в зеркало. Ей кажется, что отражающееся лицо ей не принадлежит. Но оно гримасничает и искажается по ее велению, а значит, оно ее.
Она долго-долго умывается холодной водой. А после принимается за макияж. Исаева хорошо знает, как красить это лицо. Какой выбрать консилер, какие нанести румяна, какой толщины и формы должна быть подводка глаз.
Ева прячется за слоями этих красок.
Ее руки дрожат, а глаза то и дело слезятся. Но она глубоко дышит, запрокидывает голову и какое-то время смотрит в потолок, не давая рвущемуся плачу испортить нанесенный макияж.
Ей нужно увидеть Титова.
Забыть о том, что творится дома. Забыть о том, что сказала Дашка. Забыть о том, что в этой жестокой пьесе, под фальшивым названием «жизнь», она несчастливый персонаж. Забыть о том, что ночь такая длинная. Дожить хотя бы до утра.






