А сейчас, пока ветер не схлынет, лучше до вечера не причаливать, — высказал свое мнение Юра на общем совете.
— Ты забываешь, что на ладьях есть женщины, которым необходим отдых и горячая еда, — Давид недовольно нахмурил брови.
— Горячая еда и отдых нужны всем, хотя спать на земле немногим удобнее, чем в ладьях. Да и лучше потерпеть, поев мяса вяленого с лепешками, чем с половцами или разбойниками лесными встретиться.
— Разбойники и ночью могут напасть, — отозвался князь, всматриваясь в лесистый берег: вроде блеснуло между веток что.
— Могут, но, к сожалению, посреди Оки не заночуешь, снесёт на мель, не выберемся потом.
Князь
взглянул на уставших воинов, которым, случись ладьям сейчас пристать к берегу, придётся вытаскивать их и разбивать лагерь. Прав брат. Пока ветер в парусах не стих, лучше плыть.
— Ладно, идём. Проверь рулевых и вперёдсмотрящих, остальные пусть отдыхают, попутный ветер на реке — дело редкое, посему пока есть, пользуемся.
Ветер действительно дул в паруса весь длинный летний день. Но вот блеклое солнце, так и не показавшееся из-за туч, начало катиться за горизонт, и Давид дал команду причаливать.
Фросе не единожды приходилось читать, что реки в средневековье заменяли дороги. Путешествовать по ним быстрее, удобнее и безопаснее. Правда, безопаснее, как оказалось, ровно до выхода на берег.
Пасмурное, неласковое небо расщедрилось первыми каплями дождя. Дно ладьи заскребло о песок. Неприятный звук, еще менее приятное ощущение. Воины начали спрыгивать из лодок на мелководье. Молчаливые, напряженные. В доспехах и шлемах. Вышли на берег, осмотрелись кругом, нет ли опасности. Вроде, и не ждет никто. Только капли дождя шумят, барабаня по листве, да ветер играет в ветвях. Дали сигнал, чтоб другие на берег выходили. Спрыгнули на мелководье лошади, поднимая фонтан брызг. Давид прямо в сапогах спустился в воду.
— Давай я тебя на берег отнесу, — произнёс он, протягивая руки супруге. Фрося положила ладони на крепкие плечи, улыбнулась в ответ, как вдруг увидела летящую
в них стрелу. На крик времени не хватило, а вот толкнуть Давида, разворачивая, вышло. Стрела воткнулась во внутреннюю часть борта, слегка подрагивая оперением. Муж среагировал молниеносно.
— Ложись! — крикнул, закрывая Фросю. Через секунду она лежала на дне лодки, а князь, менее удачно увернувшись от очередной стрелы, присел, скрываемый бортом рядом стоящей ладьи. Прислушался. В лесу шел бой. Правая рука, в которую попала узкая стрела, тяжелела. Под кольчугой на свите растекалось пятно крови. Давид ругнулся и дёрнул древко.
«Всё равно глубоко не должна зайти»,
— полоснула мысль, сдобренная цветными кругами под сожмуренными глазами. Аккуратно вынул меч из ножен и переложил в левую руку.






