Предводитель неожиданных союзников снял шлем с конским хвостом на верхушке, и князь узнал Пуреса.
— Интересными дорогами ты ходишь, оцязор Пурес, — ответил Давид вместо приветствия.
— Мой бог прокладывает их ради процветания моего народа. Ветра нашептали мне, что хану Муромскому нужна помощь, ты не рад?
— Рад, — хмыкнул Давид. — Раздели тепло костра моего и пищу мою, коли степь не зовет тебя прямо сейчас.
— Степь шепчет остаться с тобой, — Пурес склонил голову, но глаза его при этом смеялись.
Часом позже у весело трещащего костра за общей братиной собрались два небольших отряда.
— Вот, держи! — Пурес протянул золотые рясны. — Этим расплатились за твою жизнь.
Давид
повертел в руках украшения, раздумывая, что же теперь с этим знанием делать.
— Я знаю эти рясны, — произнес вдруг молчавший до этого Ждан. — Их матушка моя для Кирияны Ретшевны делала, как дар свадебный от батюшки её.
— Обиженная женщина хуже змеи, — флегматично отметил степняк, потягивая ол.
— Что ты хочешь, оцязор Пурес? — поинтересовался Давид, хмуро глядя на внезапного союзника.
— Как и прежде. Мир с тобой хочу и большую дружбу.
— Вечно твои предложения мира не ко двору, друг мой, — усмехнулся князь. — Али не знаешь ты, что я Муром оставил?
— Отчего ж не знать, сказали уже. Потому поспешил на помощь. И в остальном не прав ты. Это война приходит не вовремя, а вот мир, когда б его не предложили — всегда кстати. Ты на север собрался, во Владимир? Обожди великого хана тревожить. Побудь моим гостем почётным до весны. Шатры у меня теплые, войлочные, девы прекрасные, а еды и питья вдоволь.
Давид задумался. Хитрый и умный мокшанский предводитель. Слишком уж складно всё вышло. И нападение, и помощь. Не получится ли так, что он сейчас сам своих людей в логово к зверю заведёт? Хотя нет. Хотел бы Пурес убить, убил бы. Да и гостеприимство у половцев в чести. Нет, скорее всего, получив от дочери боярской наказ, степняк решил разыграть свою собственную партию. Избавиться от неугодных и добиться лояльности Давида. Видать, действительно союзник надёжный нужен. А князья приграничные не торопятся налаживать отношения с новым соседом.
— Будь по-твоему, оцязор Пурес. Я приму твоё приглашение.
Позже вечером Фрося слушала рассказ мужа, обрабатывала его рану на руке и пыталась понять, что за человек этот Пурес, что им двигает, какие он преследует цели. Что-то крутилось на задворках сознания, никак не желая выуживаться.
— Ты веришь ему? — наконец спросила она Давида.
— Я верю в то, что ему нужны союзники. Не
больше, но и не меньше.
На том и порешили.
На следующий день, с первыми лучами солнца путники пересекли Оку и направились в степь. Несколько дней дороги, и перед взором предстало селение. Деревянные землянки стояли вперемешку с серыми круглыми юртами.






