Горожане стояли молча и смотрели на них, а после развернулись и ушли в ночь. Жирослав же белый, как свежевыпавший снег, повернулся к улыбающейся супруге. «Справила я гостей незваных, сказала, что пир свадебный будет лишь по возращении
матушки Ефросиньи с супругом», — сверкая зелеными глазами, произнесла она. И Жирослава прорвало: он кричал, тряс молодую жену за плечи, пока та не обвила его шею руками, не поцеловала в губы неистово, яро, обжигающе. Лишь тогда боярин пришел в себя, обнял Ретку нежно, как самое дорогое сокровище, подставил лицо своё, горящее под падающий мягкий снег, и обнаружил, что щеки у него мокрые от слёз.
— Она из меня всю душу вынула, но никого другого мне не надо. Раньше я
и помыслить не мог, что можно иначе жить, чем мои отец с матерью, но теперь, думаю, есть надежда. — Последние слова он произнес едва слышно. И Фрося не удержалась, обняла его за плечи. Так и сидели, пока за пиршественный стол не позвали.
Княгиня вынырнула из воспоминаний и посмотрела на светящуюся Ретку, на Жирослава с непроницаемым выражением лица. На Настасью с Ильёй, на Илту со Жданом. На сосредоточенного мужа и улыбающуюся глазами свекровь, и поняла, что, только потеряв всё, она смогла отпустить прошлое и найти дом, семью, любовь и дружбу. Найти себя.
С
тихой грустью вспомнились родные из её прошлой жизни. Мудрый, понимающий с полуслова отец, правдивый в своих едких замечаниях Елисей, прямая в суждениях Марго.
«Если застрянешь, дай знать»
, — сказала супруга в их последнюю встречу. Фрося встрепенулась.
— Я выйду на улицу. Душно, — прошептала Фрося на ухо Давиду.
Церковный двор встретил весенней сыростью. Обойдя большой светлый собор, она остановилась возле задней стены. Приложила лоб к холодному камню. Достала бронзовое писало и уверенно выводя каждую букву, нацарапала:
«Марго, я остаюсь. Багрянцева Ф.»
04.2021-10.2021






