И был только один способ разжечь ее снова.
Только один.
– Твой дружок говорил мне
то же самое.
Слова достигли цели, и Дамира будто ударили под дых. Гнев залепил все вокруг красными всполохами, и только мысль о Владе не давала сорваться с места раньше времени.
Он не может ей рисковать. Не может.
– Вы глупые. Вы все глупые! – счастливый от результата, продолжал убийца. – Лишь я, и мой сын знаем истинную цену души. Знаем, как освобождать ее. Вы считаете меня преступником? Да я ваша единственная надежда!
– Ты – наша единственная заноза в заднице… – голос Влады отрезвил Дамира.
Капитан посмотрел на девушку и с облегчением понял, что та, наконец, пришла в себя. Даже говорить начала, хотя половина слов тонули в сбитых вдохах. Каждое движение причиняло ей боль, из-за чего Влада морщилась и кусала губы.
– Не двигайся. – пошевелив губами, приказал он ей, не произнеся при этом ни звука.
Влада
согласно моргнула и притихла, прекращая болезненные попытки шевелиться.
– Какая она сильная, верно? – Ладышев даже не посмотрел на Владу, продолжая бороться взглядами с Дамиром: – Я таких сильных прежде не встречал. Мне не терпится полюбоваться ее очаровательным сердечком. Уверен, оно отягощено всего одним грехом.
– Замолчи, – предупреждающе процедил Дамир.
Капитану казалось, что из-за вспышки гнева он потерял счет минутам, и это выбивало из колеи.
– А что «замолчи» – удивился Врачеватель: – Ты же уже все знаешь.
– Другой вопрос – откуда знаешь ты. – сплюнул капитан, а потом посмотрел на Глеба: – Хотя, о чем это я…
– Да, мой сын невероятно умен!
Гордость, засквозившая в голосе Ладышева вынудила Миронова заскрипеть зубами
– Знаешь, я ведь раньше считал его плодом греха. Ведь я был уже женат, когда зачал его другой женщине. И глуп. Не знал, что он окажется единственным способным понять суть моего мировоззрения. Единственным, кому я могу завещать
свое дело.
Дамир закатил глаза, не выдерживая очередного потока пафоса, и вздрогнул, заметив с каким обожанием Глеб смотрел на отца.
Он точно сошел с ума. Он не просто собирался продолжить дело Ладышева, он обожествлял его. Дамир видел это, но никак не мог понять, как Тюрин так долго прятал спятившую сущность за образом примерного и сострадательного друга.
Помешанный ублюдок.
– Отец… – начал парень, не отводя от мужчины восторженного взгляда. – Нам пора заканчивать это. Дамир точно привел за собой хвост.
Миронов мысленно усмехнулся. Конечно, он привел хвост. И, если он не ошибается, хвост будет здесь через несколько секунд.
А значит, время согласиться с Глебом: пора уже заканчивать.
– Ты прав, – кивнул Ладышев, – убери его.
Сказал и двинулся в сторону Влады, словно не было перед ним стеной стоящего Дамира.






