Капитан даже опешил от такой наглости, а затем вздрогнул от щелчка, что раздался у его лба. Резко распахнула глаза и дернулась Влада. Дернулся и опешивший Глеб, снова и снова пытаясь спустить курок.
Осечка. И еще одна.
Дамир поднял взгляд. Посмотрел сначала на дуло у переносицы, а потом на растерянного Глеба. Усмехнулся и презрительно хмыкнул:
– Твой отец в тебе сильно ошибся.
– Ты специально его подбросил, – в ужасе выдохнул Тюрин, отступая. – Специально…
Капитан кивнул. Завел руку за пояс и достал другой пистолет. Чужой, но заряженный уже по-настоящему.
Глеб не успел моргнуть, когда пуля врезалась в его коленную чашечку и раздробила ее на осколки.
Тюрин заорал. Повалился на землю.
Ладышев, побелев, бросился к выходу. Но оказался скручен ворвавшимся
внутрь спецназом.
– Вот и все, – Дамир убрал пистолет обратно за пояс и прикрыл глаза: – Теперь точно все.
Эпилог
Влада почти не моргала. Девушка смотрела на темную взъерошенную макушку перед своим носом, и боялась упустить ее из поля зрения даже на миг.
Дамир снова пришел ночевать к ней в палату. Он делал так уже седьмую ночь подряд, с первого дня в больнице. Говорил, что не хочет оставлять ее одну.
Влада понимала его. Она тоже не могла поверить, что все осталось позади. И от паранойи избавиться не могла.
Прошла уже неделя, но никто так и не пришел в себя. Владу не выписывали, Дамир ходил мрачнее тучи и срывался на всех подряд. Днем капитан пропадал в участке, а каждую ночь возвращался к девушке в палату. Врачи и не пытались выгонять его. Раздраженный Миронов в форме, словно коршун круживший по больнице, не внушал желания спорить.
Глеб и Ладышев ждали своей участи в тюрьме, в одиночных камерах. Их изолировали друг от друга и от других людей до конца следствия. Несколько раз обоих допрашивал вернувшийся к делу Дамир, но основная часть расследования теперь лежала на других структурах. И на другому уровне.
Все потому, что делу, наконец, дали огласку.
Проверяющие из столицы заполонили город. Увольнения в местной полиции и органах управления сыпались один за другим. Даже ушедшему майору досталось – теперь он проходил свидетелем по делу и пытался отбиться от обвинений в препятствии следствию.
Доказать вину Врачевателя и его
сына было не сложно. Да они и не скрывали больше ничего. Наоборот, попав в капкан, оба пытались строить из себя Богов. Возможно, для того, чтобы отправится на принудительное лечение, вместо тюрьмы. Но слишком громким получился шум вокруг, поэтому Влада была уверена, что их план провалиться.
До девушки дошли слухи, что жена Ладышева попала в больницу. Женщина не смогла вынести новости, что ее муж вместе с внебрачным сыном зверски убил их дочь и еще несколько десятков человек.
Эту женщину Владе было жалко сильнее всего.
Исаева мотнула головой.






