Уже изрядно стемнело, но Стефано не ослеп настолько, чтобы не увидеть старуху. Она была одета в старые лохмотья, а голову скрывал серый платок. Рука
сама опустила клинок, хотя мысли были разные: в этом лесу, творилось что-то необъяснимое.
— Бери свою жену и пошли со мной, здесь оставаться опасно, — прошептала старуха и рукой указала на место, откуда слышалось песнопение и горел огонь, — ты можешь оказаться на месте того человека, если не послушаешь меня.
Стефано перевел взгляд на еретиков, отчетливо увидев в костре обгоревший труп.
— Откуда мне знать, что ты не одна из них? — Он кивнул в сторону язычников, обращаясь к старухе. Хотя, она не была похожа на члена той касты людей. Если их можно назвать людьми.
Старуха достала крест, висевший у нее на груди:
— Видишь это?
Другого доказательства не надо, это самое значимое. Язычники поклонялись разным Богам, но никак не Христу. У Стефано не было выбора, оставаться здесь с Дианой, которая находилась без сознания, было опасно.
Старуха пригнулась и медленно, шаг за шагом, двинулась в сторону лежавшей на земле девушки.
— Откуда ты знаешь, что она моя жена? — Прошептал герцог, только сейчас осознав слова этой женщины.
— Я много чего знаю, — она указала на свою голову, а потом перевела взгляд на Диану, — ты понесешь ее, а я поведу твоего коня.
Стефано слегка сощурил глаза, внимательно изучая старуху. Грязная, оборванная, таким место лишь в халупе. Две пряди седых волос по обеим сторонам лица выглядывали из-под платка.
— Почему я тебе должен верить?
— Потому что у тебя нет выбора, — спокойно произнесла она, взяла поводья и повела Неро вперед.
Она ковыляла очень медленно, у герцога было время подумать, прежде чем поднять Диану с земли и следовать за старухой.
Они удалялись от песнопения язычников, что радовало. Но не радовало все остальное: Диана не приходила в себя, только простонала и снова провалилась в сон. Он не заберется в седло с ней на руках, а оставлять ее одну в лесу и мчаться за помощью, он не смел.
— Ее лошадь прибежала к моей хижине, — старуха начала говорить уже громче, но Стефано дал знак ей говорить тише, — не переживай, они сюда не придут. Это уже моя территория.
Ее слова даже позабавили:
— Как твое имя?
— У меня нет имени. Я живу одна в лесу, зачем мне имя?
— Ладно, старуха, это все моя территория…
— Ты думаешь, я не знаю кто ты?
— Откуда, если ты живешь одна и нет того, кто называет тебя по имени?
Старуха одарила его недовольным взглядом:
— Моя голова знает больше, чем знаешь даже ты. Мы пришли.
За разговором он не заметил, как очутился перед лачугой. Она мало напоминала дом, скорее сарай из веток и прутьев:
— Ты здесь живешь?
— А
ты думал, что все живут в замках? Хватит разговоров, заноси ее внутрь, я осмотрю ей голову и заварю травы.






