Между тем дымы приближались и уже можно было видно, что силуэт идущего первым корабля никоим образом не напоминает купеческий трамп.
– Приближается явно двухтрубный крейсер. Как мне кажется, мачты и трубы на нем наклонные, - заметил Ливитин.
– Я пока не различаю таких подробностей, - с уважением посмотрев на глазастого лейтенанта, заметил стоявший рядом с командиром Блохин, старший офицер крейсера, - но если вы правы, то по нашему месту - это скорее всего австрийцы из их новой колонии.
– Так точно, господин капитан второго ранга, - отозвался Ливитин по-уставному, учитывая ситуацию. – Первым, вероятно, «Зента» или «Сегетвар», а за ним, если судить по дымам, идут как минимум два трехтрубных. Это, как я полагаю, «Санкт Георг» и «Адмирал Шпаун».
– Хорошо изучили Бойля и Джейнса[2], лейтенант, - поощрил глазастого вахтенного офицера командир. Капитан первого ранга Лебедев, в свое время закончивший минный класс, очень уважал грамотных подчиненных. И с полного его одобрения большинство мичманов и лейтенантов крейсера увлекалось чтением именно технической литературы, а не беллетристикой и актрисками. Впрочем, актрисок посреди океана найти было весьма проблематично, а страдания героев художественной литературы как-то бледнели на фоне реальной войны и возможной судьбы застигнутого превосходящими силами противника крейсера. Пусть новейшего и скоростного, но при этом все равно уязвимого, несмотря на непревзойденную никем максимальную скорость в двадцать семь узлов и мощное вооружение.
Пока экипаж «Дмитрия Донского» готовился к бою, противник тоже не тратил время даром. Легкий крейсер, отчаянно дымя, устремился навстречу русским на скорости не меньше шестнадцати - семнадцати узлов.
– Ваше высбродие! … – прибежавший на мостик вестовой тяжело дышал. Спешил, понятно. – Господин лейтенант Шутов … повелели доложить, что радио на «Нахимов» дошло. Получена кфи…квитанция. Такоже нам австрияк радирует, просит назвать себя. Господин лейтенант указаний ждут…
– Передай, пусть забьют радио австрийца искрой, - приказал, оторвавшись от наблюдения за противником, Блохин. Вестовой убежал, а на мостике воцарилось напряженное молчание.
– На полрумба влево, держать курс…, ход до полного!
– прервав напряженную тишину, скомандовал Блохин. – Огонь открывать по способности! – добавил он, полуобернувшись к старшему артиллеристу.
Австрийский бронепалубный крейсер (это был, как практически точно определил Ливитин, «Сегетвар» из состава колониальной эскадры) с его стодвадцатимиллиметровками, уступал по огневой мощи тяжелому «Донскому», вооруженному
семидюймовыми[3] орудиями главного калибра. Попытка боя против русского крейсера стала бы для него изощренной формой самоубийства, учитывая также и разницу в бронировании.






