Нам поступила тревожная информацией, и поскольку против тебя имеется огромное количество доказательств, мы относимся к этому очень серьезно…
Моя челюсть сжимается от напряжения. Хотя я разочаровал многих, разгневал отца, разозлил Марка, но я не причинил Диане никакого физического вреда, я не совершил никакого преступления.
— Сделать аудио запись преступление?
— Я вижу, ты решил делать вид, что ничего не понимаешь, тогда давай перейдем к делу, — объявляет Симонов.
Он открывает папку, достает оттуда лист бумаги и протягивает его через стол. Мое нутро сжимается, когда я смотрю на него. Мне не нужно читать каждое слово, чтобы понять, это рукопись той записи.
Я буду помнить о своей ошибке до конца жизни.
— Признаешь ли ты, что мужской голос в этой записи принадлежит тебе?
— Да, — отвечаю я.
Какой смысл лгать? Я никогда не отрицал этого.
— Признаешь, что это ты записал диалог между тобой и Журавлевой?
— Да, — снова отвечаю я.
Оба дознавателя кивают и забирают бумажку обратно. Затем Симонов достает из папки еще одну бумагу и протягивает ее мне, как и первую. Как только мой взгляд останавливается на фотографии, я замираю, кажется, что время остановилось. Моя кровь перестает течь по венам, и кислород из моих легких испаряется.
Я лишь смутно осознаю, что один из двух полицейских задает мне вопрос, но мой мозг просто не переваривает то, что я вижу.
Я возвращаю свое внимание к тому, что лежит передо мной на столе. Я не могу поверить в то, что вижу, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не вскочить и не разбить
что-нибудь.
На фотографиях запечатлена Диана, она лежит без сознания на кровати в одних трусиках. Я помню ту ночь… Я помню, как спас ее от Игоря.
Я убью его. Я убью его, даже если это будет последнее, что я когда-либо сделаю.
— Кирилл Константинович, вы признаете, что сделали эти фотографии?
— Нет, блядь! Я их не делал!
Я вскакиваю со стула, отчего он ударяется о стену.
— Ты думаешь, мы тебе поверим? Мы знаем, что ты был на этой вечеринке, знаем, что ты ушол с ней, знаем, что ты привез ее к себе и заставил остаться на ночь. У нас есть свидетели и доказательства, извращенец, так что сделай нам всем одолжение и просто признайся в этом, чтобы мы могли поскорее покончить с этим.
— Не спеши с выводами Кирилл, ты сделал эти фото без ее ведома и распространил их, а это нарушение неприкосновенности частной жизни. Так же изготовил и распространил порнографические материалы, но если тебе этого мало, то у нас имеется информация, что на той вечеринки Журавлевой в напиток было добавлено запрещенное, сильнодействующее вещество, а это двести двадцать восьмая.
Ужас висит в воздухе, мне трудно думать, дышать, функционировать. Они хотят, чтобы я признался в преступлении, которого не совершал.






