Человеку удалось одомашнить дубовую павлинглазку, но коконы, получаемые на фермах, давали не самое качественное сырьё. Семья Джексон такое не использовала. Только заботливо оберегаемые леса, только ручной сбор коконов. Неплохой, кстати, приработок для школьника, чей отец пуще всего боится, как бы сын богатых родителей не вырос вертопрахом и прожигателем жизни.
Только ручное ткачество.
Около двух лет назад ведавший изготовлением краски технолог сделал… эээ… что-то. Что именно — ни сам он не вспомнил, ни записывающая аппаратура не помогла. Полученная в результате краска заставляла ткань переливаться всеми оттенками зеленого и голубого. Увы, повторить экспериментальный образец в промышленном объеме не получилось. Но не пропадать же добру? Крохотная партия «морской» чесучи разлетелась в мгновение ока.
Пусть даже платье мисс Тевиан не было тонким намеком — а вполне могло и быть. Если она поняла, кто он такой, то и раздобыть информацию о семейных связях труда не составило. Но сама способность и желание купить наряд из «морской» чесучи говорили о безукоризненном вкусе и хороших деньгах. Очень хороших.
И если Александр Крамер за свою долгую, наполненную самыми разными встречами, жизнь, хоть как-то научился разбираться в людях, деньги эти хозяйка дома заработала сама. И уж точно не в горизонтали.
Сделавшие по паре хороших глотков мужчины одновременно покосились на окно за спиной девушки и снова перевели взгляды на хозяйку. «Вода!» — ответила мрина на незаданный вопрос. — «Дополнительное экранирование. Нет, виброметром не возьмут. Тем более в такую ночь. И направленным не возьмут. За кого ты меня держишь, Томми-бой?»
Томас Хельгенбергер, не произнесший ни звука, поднял руки в характерном жесте — «сдаюсь»! — и принялся наполнять свою тарелку. Кажется, здесь он был лишним. Всё, что говорила и делала Мелисса Тевиан, предназначалось не ему, а отставному полковнику Крамеру. И Крамер принял приглашение к началу разговора.
— Итак… — он помолчал, формулируя следующую фразу. — Итак, мистрис, прежде всего я хочу знать, как вам стало известно, кто я такой.
— Я вас узнала. Мы знакомы, полковник. «Цезарио» первоклассный — мои поздравления, Том — но я кошка. У меня, без хвастовства, превосходное обоняние и такая же память.
Глаза любезно улыбающегося Крамера ощутимо похолодели.
— Вы лжёте.
— Зачем?
— Не знаю. Но вы лжёте. Я не так молод, как мне бы того хотелось, но я по определению не смог бы забыть встречу с такой женщиной, как вы.
Лана усмехнулась, слегка изменила позу — и Крамер вдруг подался вперед, вглядываясь.
— Вспомнили? Нет? Что ж, мой «цезарио» тоже был неплох. Я помогу. Вы спросили, отдала бы я некий приказ снова.
— А вы ответили — не колеблясь, — медленно, тяжело кивнул Крамер. — Да уж.






