Они грассируют!
Теперь смеялась Лана: после пары уколов, сделанных хмурой, чем-то недовольной Тиной, это было совсем не больно.
— Я запомню. Только где я — и где хорошие семьи? Ладно, не о том разговор. Слушай, ты же умница, каких вообще не бывает! Как ты ухитрилась протянуть время?
23
Daisy (англ.) — маргаритка.
Дезире нахмурилась. Идеальные брови, тонкие и
густые, сошлись у переносицы, между ними залегла глубокая морщинка.
— А что мне оставалось? Лана, ты меня, наверное, считаешь, избалованной девчонкой из той самой «хорошей семьи»… да что уж там, я такая и есть. Но не дура. Я знала, что жива, пока у этих гадёнышей нет устойчивого результата.
— Портила? — понимающе усмехнулась лейтенант Дитц.
— А ты как думаешь?! Всё, что могла! — фыркнула девушка.
Из закутка, в который до поры оттащили перевязанного — и связанного — Сперанского, донёсся возмущенный вопль. Быстро затихший, впрочем: достаточно было одного шага, который сделал в том направлении Солджер.
— Энди не должен был получить то, что хотел. Вообще не должен, понимаешь? Я… я была на «Пиза Тауэр» и…
Она вдруг заплакала, беззвучно и горько. Тим принялся свободной рукой гладить спутанные волосы на склонённой голове. Взгляд и оскал, предназначенные Лане, не сулили той ничего хорошего. Ого! А эмоции-то, кажется, взаимны… ну, Баст в помощь. А всяких крыс и сук разгоним, не впервой.
— Мы спасли детей, — отчётливо выговорила мрина. — Взрослых не всех, а детей спасли. Мы успели, Дезире. Слышишь меня? Мы успели.
Дезире подняла голову. Следы слёз подсыхали на щеках, ставший цепким взгляд говорил о родстве с Генриеттой Фокс и Александром Крамером получше любого генетического анализа.
— Я попрошу
бабушку, и она купит Италию ТЕБЕ.
Анжело Скарпелли считал себя неплохим полицейским. У него имелись для этого все основания: любая серьёзная пакость в Сиене вообще и университете в частности случалась исключительно в его дежурство. Это ли не показатель? Есть чем гордиться… но налёт террористов на лабораторный корпус медицинского факультета — это было как-то чересчур.
Минуту назад он передал по внутренней трансляции, на которую не распространялось действие глушилок, требование о сдаче, и теперь напряжённо ожидал результата. И результат не замедлил появиться.
Тяжёлая дверь, за которой располагался драгоценный (об этом его, командующего возможным штурмом, предупредили раз пять) биореактор, приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась рыжеволосая женщина со сцепленными на затылке руками. Тускло-зелёная рубашка, заправленная в практичные серые штаны, была разорвана по левому боку. Края разрыва, тёмные и влажные, говорили о недавней ране куда красноречивее,
чем мелькавшая в разрыве белая перевязка. Сканер утверждал, что пошатывающаяся рыжая безоружна.






