Она снимала самую обыкновенную студию в самом обыкновенном квартале студенческих общежитий. Двухэтажные корпуса образовывали квадрат с патио, в котором днём занимались или загорали, а вечерами, бывало, дебоширили.
Сейчас, когда сессия уже давно закончилась, а до начала занятий оставалось почти две недели, большинство студий пустовали. Их обитатели разлетелись кто куда, торопясь насладиться отдыхом, которого им не видать до следующих каникул. Впрочем, некоторые — к примеру, Дезире — предпочли остаться и воспользоваться свободными лабораториями. Когда семестр начнется, время для проведения опытов придется выгрызать зубами, а сейчас…
Сама Лана в лабораториях практически не бывала: факультет сверхъестественных и паранормальных исследований эксперименты если и ставил, то не на территории университета. А вот медики, в особенности — с отделения медицинской кибернетики, на котором училась Дезире —
лабораториями пользовались на полную катушку. Так что не было ничего удивительного в том, что дочь сенатора Крамера осталась на каникулы в кампусе.
Удивительное (и крайне неприятное) началось чуть больше пары недель назад. Лабораторное время было Дезире Фокс забронировано и оплачено до конца каникул. Однако появляться в лаборатории она перестала примерно в то же время, когда погиб командир нанятой сенатором охраны.
Делиться этими данными с обеспокоенным отцом Лана пока не собиралась, но повод задуматься был, и серьёзный. Она примерно представляла себе психотип Дезире и полученное той воспитание. По всему выходило, что девушка не имеет привычки разбрасываться ресурсами. А ежедневные шесть часов работы лаборатории медицинской кибернетики стоили ох как недёшево. Да, она могла себе позволить и не такие расходы. Но…
Что же с тобой случилось, красавица и умница, разрабатывающая, ни много ни мало, тему пренатального вживления чипов-прерывателей для купирования эпилептической активности? Именно это и предстояло выяснить, и чем скорее — тем лучше.
У Ланы не было ощущения, что она ищет покойницу. Что-то заставляло её думать, что Дезире жива. Вот только мысли к делу не пришьёшь — во-первых. Во-вторых же, это таинственное «что-то» говорило мрине, что положение дел может измениться в любой момент. А покойницу ей искать… не хотелось. Куда интереснее искать и находить живых.
На уже вынырнувшей из воды набережной было пусто.
Свет Лемурии, самой крупной из лун Атлантиды, пробился через расползающиеся по своим делам тучи. Тени мангровых деревьев, росших за низким парапетом, раздвоились, образовывая причудливые мазки на мокрых камнях. И где-то среди этой мешанины прятался тот, чей взгляд Лана чувствовала сейчас всей кожей. Враждебности во взгляде не было, скорее — напряженное внимание.






