Сегодня
на неё уже так смотрели. Сначала в «Баре», потом возле полицейского морга. Ну-ну, смотрите. Как говаривал Бэзил Лазарев, русский её предок: «за погляд денег не берут». А вот если к действиям перейдете — тут и посмотрим на вашу кредитоспособность.
Однако наблюдатели — наблюдателями, а дело — делом. И Лана неторопливо, совершенно не скрываясь, сунула доску в стойку, шагнула в арку корпуса общежития и легко взбежала по лестнице, расписанной какой-то смутной абстракцией, на внутреннюю галерею второго этажа. Так, куда? Ага, направо. Номер 23. Заперто, конечно. Ключа или кода Крамер ей предоставить не мог. Ну, это не проблема, чему-то её да научили, тот же Али-Баба… и много кто помимо.
Взлом с проникновением, конечно. Но у неё было явное преимущество перед любым домушником: официальное поручение на поиски объекта, полученное от ближайшего родственника. И это поручение вполне укладывало её теперешние действия в рамки законов Атлантиды — а все остальные покамест не задействовались. Вот и славно.
Дверь послушно распахнулась, и Лана оказалась в студии, которую арендовала Дезире Фокс. Подключила блок подавления работы электронного оборудования. Закрыла дверь. Включила свет. Осмотрелась.
Ну, что тут у нас? Вполне предсказуемый аскетизм обстановки. Небольшой беспорядок. Но именно небольшой. Такой бывает… ну да. Там, где собирались в неожиданную и непродолжительную поездку. Если комнату и обыскивали, то предельно аккуратно. Вопрос:
как определить, имел ли место обыск? Ответ: никак. Не зная маркеров, известных только самой хозяйке, никак.
Чашка с остатками засохшего кофе в мойке кухонного уголка. Цветастый саронг на спинке отодвинутого от стола рабочего кресла. Пара лёгких туфелек возле двери. А что в шкафу? Ага, уже теплее. Не хватает одной — средней — сумки из дорожного набора.
Несколько пустых вешалок вразброс. Запасные обычно висят рядышком, а эти тут и там. Значит, одежду с них сняли, упаковали в сумку… судя по размерам, определяемым двумя оставшимися, содержимого сумки должно было хватить дня на три, в пределе — пять. Допустим, три. Тогда получается (если сопоставить даты), что Дезире куда-то уехала на уик-энд. Уехала и не вернулась. Прелестно.
Лана остановилась посреди комнаты и закрыла глаза. С некоторых пор — если быть точной, с Шекспира, будь он трижды неладен — она стала замечать некоторый рассинхрон в органах чувств. К примеру, на зрение она не могла теперь положиться до конца. И в ситуациях, требовавших максимально точной оценки окружающей
обстановки, сначала оглядывала эту самую обстановку, а потом, отдельно от оглядывания, начинала обнюхивать и прослушивать.
Да и тело, когда-то абсолютно послушное и способное практически на всё, время от времени начинало капризничать.






