Душа рвётся от одной мысли, что он заберёт и увезёт её… мою Веронику.
— Рано или поздно, это случится, Лев. Однажды она выйдет замуж, не за этого так за другого, и уедет от тебя.
— Да кто же спорит, Илья! Я это прекрасно понимаю и совершенно готов: как-никак, Нике 24 — было время подготовиться. Но этот итальяшка, чёрт его раздери…
— В самом деле! Итальянец? Наш коллега?
Я безнадёжно махнул рукой:
— Какое там! Непонятно кто, торгаш какой-то. Ника так и не смогла мне внятно объяснить, чем он занимается… Но богат — это факт. Швыряется деньгами так, словно у него их куры не клюют.
— В чём же проблема, Лев? Почему ты не веришь, что он сможет составить счастье твоей дочери?
— Не сможет. Уверен. Объяснить полностью не смогу, только какие-то обрывочные факты. Менталитет, например. Не мне тебе объяснять, насколько разные у нас культуры. Итальянцы — они… их всегда и везде слишком много. Они шумят, орут, машут руками, как сумасшедшие. Они вспыльчивые и излишне эмоциональные, а этот ещё и беспардонный. Сразу стал меня папой называть… ты знаешь, я не терплю фамильярностей от малознакомых людей. И разговаривает со мной так, будто я старый, ничего не понимающий дурак. Я, понимаешь?! Уверен, что у него не больше девяти классов образования, по нашей системе, да и те на сплошные двойки. А ещё он значительно старше Ники — ему явно под сорок. Он молодится, носит какие-то нелепые костюмы, но возраст так легко не спрячешь… Короче, сплошное недоразумение, а не зять. И, разумеется, он намерен увезти Нику к себе в Италию. Как она там будет, бедняжка — не
представляю. Языка не знает, совсем одна с этим… прощелыгой!
— Ника не говорит по-итальянски? — удивился Илья. — Как же она с женихом общается?
— Учит, — бросил я нехотя. — А он что-то там по-английски знает… но даже по сравнению со мной — чисто символически.
— Чудеса, — покачал головой мой старый товарищ. — И как ты намерен решать эту проблему?
Я потупился, ощущая лёгкое, непривычное для себя смущение.
Глава 2. Моё большое
итальянское счастье
У микрофона дочь профессора антрополога, спортивная журналистка Вероника Львовна Виноградова (далее — Вероника)
Это было совершенно не в моём характере — так бесшабашно влюбиться в малознакомого мужчину намного старше меня и почти не говорящего на понятном мне языке. При том, что более или менее знала я их целых три: русский, английский и немецкий. Батюшка настоял. Сказал, каждая приличная, уважающая себя профессорская дочка должна говорить не менее, чем на трёх языках — иначе бросит тень на венценосного родителя. Поэтому, помимо музыкалки и секции тенниса, я всё детство ходила в языковую школу, да не абы какую, а самую лучшую — разумеется, на другом конце Москвы. В метро пристрастилась к чтению.






