Отец умер, однако все его истории остались живы в моей памяти.
И вот сейчас то, что казалось какой-то старой страшной сказкой, оживало — слухи о новой войне ползли и ширились, хоть и не укладывались в головах нового поколения не знавшего битв и насильственных смертей.
— Ай, — взвизгнула я и зашипела от боли в уколотом пальце, — с-с-с…
Алая глянцевая капелька выступила на пальце, и не успела я глазом моргнуть, как она стремительно покатилась вниз и упала на воротник вышиваемой мной рубашки. Я застонала от отчаянья — еще одна плохая примета — кровь на свадебном наряде. Я точно
прогневила богов! Застирать пятно не составит труда, а задобрить высшие силы — очень непросто.
Засунув палец в рот, я ощутила медный вкус смешиваемой со слюной крови. Пускать на самотек ухудшающиеся отношения с богами — все равно, что махнуть рукой на свою судьбу — самое последнее дело, особенно накануне таких важных жизненных изменений, как свадьба. Нужно непременно, как-то исправлять ситуацию.
Загадав, что нынешней же ночью попробую загладить свою вину перед высшими силами подношением, я подхватила рубаху, ведро и мыло, чтобы устранить досадную оплошность — пятно.
Как водится, не бывает худа без добра — я решила, что это прекрасный повод отправиться к реке, а заодно и навестить жениха в шатре, посмотреть, как идут работы, и узнать, как сильно он по мне соскучился.
Выскочив из дому, я шустро побежала по улице, стараясь не привлекать внимания маминых подружек — кумушкам только дай повод попричитать над испорченной вышивкой и посудачить о плохих приметах.
К счастью, они меня и не заметили, так как были увлечены беседой, которой до меня долетали только обрывки:
— …прогневили, знать, богов…
— Сюда им хода нет, так…
— …что, детишки голубоглазенькие народятся!
— Ха-ха-ха!
На мгновение мне захотелось остановиться и послушать, о чем это сплетничают тетки, но я все же продолжила свой путь, а то времени в обрез. Идти до
реки минут пятнадцать, а ведь нужно еще высушить рубашку, да с Соколиком ненаглядным хоть пяток минут постоять.
Дорожка быстро ложилась под ноги, и мысли в голове, не смотря ни на что, были веселые и радужные. И вся природа как будто светилась радостью вместе со мной: солнце светили горячо и ярко, птицы щебетали на все лады и ветер был легок и свеж.
Даже когда я по дороге встретила Лиску, с которой у нас завсегда были прохладные отношения, и при мне всегда делавшая гордую мину, она прямо сияла от счастья — глаза блестели, щеки пылали, а с уст не сходила широкая улыбка.
— Привет, Лиска, — кивнула я, невольно заражаясь от нее еще большим весельем и улыбаясь, — ты чего такая?
— Ха-ха-ха, — тут же засмеялась смешливая девушка, — разве плохо жить? Очень даже хорошо! Ха-ха-ха.






