Я трепыхалась в объятьях мужчины, как птица в силках. А Сокол продолжал целовать меня, и эти поцелуи были наполнены жаждой и страстью, больше похожие на укусы губами, чем на нежные касания. Они поднялись от шеи к скуле, к уху, а когда я решила сказать что-то гневное, закрыли мой рот.
Смелый и бесстыжий язык проник между мои губ и начал там хозяйничать. Какое-то время мне удавалось не отвечать ему, но вскоре мой предатель-язык льнул к языку Сокола и тоже проникал в его рот. На несколько мгновений, а может минут, все мысли выскочили из моей головы — я просто таяла в объятиях любимого и радовалась нашему
единению.
Но очень скоро в голове прояснилось, и я вернулась в реальность — я стояла на берегу реки с обнаженным мужчиной и бессовестно целовалась, а ведь нас мог увидеть кто угодно. Та же Калина, не приведи боги! Позор и ужас!
Я, собрав все свои хиленькие силы, наконец-то оттолкнула Сокола. То ли он не ожидал такого подвоха после того, как я уже покорилась его поцелуям, то ли сам решил отпустить, но объятья разжались, и я, неловко оступившись, упала в траву. Повторялась картина почти недельной давности — я лежала на земле, а Сокол возвышался надо мной. Только теперь он был абсолютно голый.
Как я ни старалась, у меня не получалось отвести взгляда от области ниже его живота. Я смотрела, как и без того немаленький орган прямо на глазах начинает наливаться силой и вставать. Никогда прежде я не видела такой картины, и, что кривить душой, она меня поразила. Я даже рот открыла от удивления.
— Ну что сказать, — с улыбкой хрипловатым голосом проговорил Сокол, — я очень по тебе соскучился. Тем более, что за тобой должок…
Глава 5
Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец — мой возлюбленный явно намекал на то, что в ту самую ночь он непристойно целовал меня там, внизу, и теперь хочет, чтобы я ответила взаимностью.
— Как ты можешь, о таком говорить?! — вскипела я, — разве ты не видишь, что мы прогневили богов!? Я нынче же ночью собираюсь обряд подношения высшим силам совершить — задобрить их перед свадьбой хочу.
На Сокола моя пламенная речь не произвела ровным счетом никакого впечатления, наоборот, он провел рукой по своим влажным волосам, откидывая их назад, а потом опустил руку прямо на свой член, обхватил, провел по нему вверх-вниз и призывно посмотрел на меня:
— Тем более, не все ли равно, за что задабривать богов придется — за один проступок или за два?
В его словах была какая-то извращенная логика, и я сразу не смогла найти,
что ответить, а мой жених тем временем сделал два шага ко мне, и его орган, пребывающий в боевой готовности, теперь находился в непосредственной близости от моего, наверняка, пунцового лица.
— Нас же увидят, — пискнула я и заозиралась.






