— Как ты мог нас спутать? — недоверчиво нахмурилась я, — она совсем маленькая, и косы в разные стороны всегда торчат!
— Ну извини, что только вынырнув из воды и увидев против солнца силуэт человека, подумал на того, кого видел пяток минут назад, а не на свою невесту, которая всю неделю от меня за семью замками пряталась!
Я задохнулась от возмущения:
— Во-первых, я не пряталась за замками, а была занята подготовкой к обряду. А во-вторых, я шла по тропе и не встречала Сойки, ни с ведрами, ни без.
— Значит, она раньше прошла или куда-то свернула — мне почем знать?! — Сокол вскочил с земли, а я вслед за ним. Он, видимо, хотел развернуться и уйти, но я остановила:
— Зато я видела Лиску!
Мой жених отшатнулся, как будто я его толкнула:
— На что ты намекаешь? На то, что я до твоего прихода забавлялся с другой девушкой, а теперь выдумал историю про Сойку и вру тебе?
В первую секунду я захотела крикнуть: «Да, именно так я и думаю!», — но, озвученное вслух, мое предположение казалось каким-то глупым, надуманным.
— Очень хорошо, — зло выдохнул Сокол, я увидела, что в его глазах плещется обида, — за день до свадьбы узнать, что невеста тебе не доверяет.
И столько боли было в его словах, что они отрезвили меня — действительно, как я могу не верить своему жениху? Разве он давал мне повод усомниться в нем? Я стояла, стараясь собраться с мыслями и молчала — мне было стыдно. Однако, Сокол понял это молчание по-своему:
— Ты, пожалуй, и не любишь меня вовсе, — произнес он горько, отворачиваясь.
Я почувствовала, что сердце гулко стучит в груди, готовое выпрыгнуть. Как я только могла выдумать этот бред про Лиску? Что за ревнивая дура?!
— Соколик,
что ты, люблю, конечно! — я подошла к нему сзади, положила руки на голые плечи, — прости меня, глупую, я и сама не знаю, что говорю.
Но парень отстранился:
— Не любишь! — сказал он уверенно, — если б любила, то не отталкивала бы от себя.
Я закусила губу, чтоб тут же не возразить ему. Мне не хотелось продолжать ссору, обижать любимого еще сильнее, но и слова его были несправедливыми — если б не заветы праотцов, я бы могла стать его хоть сегодня, хоть сейчас!
— Ты же знаешь причину, почему же сердишься? — спросила я мягко, стараясь и голосом, и интонацией показать, что хочу помириться.
— Потому что для тебя дурацкие предрассудки важнее меня! В них никто уже не верит. Все девчата давно… — он рубанул рукой воздух и замолчал, не договаривая, хотя я знала, что он хотел сказать.
Внезапная горечь вперемешку со злобой затуманила мои мысли: «Ах, все, значит! Откуда же тебе это известно? Небось, не свечу держал?»
— Ну и ступай ко всем в таком случае, — взвизгнула я и осела на песок, закрывая лицо руками.






