Какое-то время не происходило ничего — я не слышала, что говорит парень, да и говорит ли вообще, не думала ни о чем, только чувствовала, как сквозь пальцы текут горячие слезы. Но потом сильные руки обхватили меня, обняли, прижали к теплой груди, покачивая, баюкая.
— Мышка моя несмышленая, глупенькая мышка, — шептал ласковый голос, — не нужен мне никто, я же тебя люблю. Так люблю, что сил нет. Хочу мужчиной твоим стать навсегда. Что мне какие-то неведомые предки, когда сердце замирает при виде тебя. Ты же сама видишь, что голову теряю, когда ты рядом…
Глава 6
Он шептал и шептал разные нежности, признавался
в любви и говорил о нашем будущем и многом другом, и я чувствовала, что мне снова становится спокойно и радостно. А потом Сокол начал целовать меня, сначала просто собирая губами с моих щек слезинки, нежно, едва касаясь, затем его губы нашли мои, и поцелуи стали затяжными, волнующими. Он целовал мою шею, скулы, ключицы, опускаясь ниже. С каждой минутой и с каждым новым поцелуем в моей груди нарастало томление. Как цветок, раскрывающийся навстречу солнцу — лепесток за лепестком, так и жажда внутри меня росла, ширилась. А когда Сокол в порыве упоения сжал зубами сквозь одежду мой сосок, чаша цветка с горячим возбуждением перекинулась и ее содержимое стремительно потекло от груди вниз — через живот прямо к самой чувствительной точке между моих сведенных ног.
Сокол снова уложил меня на траву, целуя, обнимаясь, касаясь, лаская. А у меня не было ни душевных сил, ни желания отталкивать его. Мой жених гладил мою грудь, сжимая ее сквозь материю, целовал ноги, терся слегка шершавыми щеками о бедра и внутреннюю сторону ног, заставляя мурашки табунами носиться по всему моему чувствительному телу.
А когда он поднимался выше, чтобы поцеловать мои губы, виски и глаза, я чувствовала, как в мой живот или ногу упирается твердый возбужденный член. Я почти наощупь поймала его рукой, погладила, приласкала, срывая тихий стон с губ любимого. Вверх-вниз, вверх-вниз —
такое простое движение, а сколько сладострастия слышалось в стонах парня. Я и сама чувствовала, что все мое тело находится у самого предела какой-то черты, за которую я вот-вот переступлю.
Сокол с глухим рыком потянул вверх мою юбку, ноги сами собой раскрылись навстречу ему, и не было в этом чего-то неправильного. Его рука нырнула между моих разведенных ног, пальцы накрыли влажные складочки, массируя, лаская, то и дело задевая самую чувствительную точку, от которой по телу рассыпались искры. Один палец парня медленно, будто с опаской, как бы не спугнуть, проник в меня. Это было легко, потому что там уже давно было горячо и влажно.






