Солоноватый привкус растекся по языку, я двинула губами, пытаясь приноровиться к ощущению большого «предмета» во рту, чем вызвала новый стон у Сокола. Как ни странно, но мне не было противно или неприятно, наоборот, мне это показалось таким естественным, что стало удивительно, почему я раньше не делала чего-то подобного. А потом я стала экспериментировать — так, как когда впервые касалась члена руками. Я попробовала облизать его, посасывая, слегка прижимая зубами и губами, лаская языком. Каждое мое движение находило отклик — любимый стонал и выдыхал сквозь сомкнутые губы. И чем сильнее были его стоны, тем больше распалялась я и мое желание доставить
удовольствие партнеру.
Я почувствовала, как пальцы Сокола путаются в моих волосах, как он гладит, поощряет меня, а потом его рука начала направлять меня, подсказывать, задавать темп. Одной рукой я держалась за основание члена, другой гладила, скользила ноготками по плоскому животу парня, чувствуя напряжение сильных мышц. А мой рот делал что-то такое, что еще сутки назад повергло бы меня в шок: он насаживался, лизал, посасывал, принимал и, без сомнения, дарил наслаждение.
В один момент движения Сокола стали особенно резкими, а стоны затихли, слышалось только ритмичное сосредоточенное дыхание. Секунда — и он перехватил рукой свой член, закрывая ладонью головку и с протяжным стоном откидываясь на земле.
Я с удивлением смотрела, как по телу моего жениха пробегают волны наслаждения, а сквозь пальцы, сжимающие подрагивающий от выплескиваемого возбуждения орган, капает бело-прозрачная жидкость.
— Мы-ы-ышка… — простонал Сокол, открывая глаза, — если б я не знал, что у тебя это впервые, решил бы, что ты много тренировалась.
Я ахнула и в который раз за сегодня залилась румянцем. Вот теперь мне стало по-настоящему стыдно. Но возлюбленный не дал мне времени на выдумывания ответа или на самобичевание, а привлек к себе и уложил головой на плечо, обнял и погладил.
— Уговорила, — проговорил он с усмешкой через некоторое время.
— Что? — не поняла я.
— Ты спросила, можно ли, чтоб ты стала моей ночью, а не сейчас? Я согласен. Как оказалось, ты умеешь… хм… уговаривать. Хоть мне и не понятно, что изменится за несколько часов.
В его словах был и намек, и порок, и усмешка, а мне захотелось провалиться сквозь землю — что со мной происходит? Откуда взялась эта распущенность?
Я уткнулась носом в плечо Сокола и зажмурилась — возможно, я открою глаза, а мне все это только снится. Но расслабленный и довольный голос жениха, продолжавший звучать над ухом, говорил об обратном:
— Я очень рад, что ты решила заглянуть сегодня ко мне. Это оказалась очень приятная неожиданность. Я думал, ты так и просидишь до самой свадьбы взаперти.






