Да, я решила, что сегодня не стану отдаваться жениху, но мы можем принадлежать друг другу иначе, как уже делали это, от мысли о чем, внутри меня все сладко сжималось.
Я торопливо двигалась вдоль кромки леса, надеясь, что тени деревьев скроют меня от случайного взгляда, если в деревне есть еще кто-то такой же сумасшедший, что шастает по ночам, и удивлялась самой себе — в любое другое время я, пожалуй, умерла бы от страха от одной мысли, что мне нужно будет оказаться заполночь в лесу или даже рядом с ним. Жуткие рассказы про нечисть, что водится там, с самого детства заставляли меня дрожать и бояться свешивать ноги с кровати, если никого не было дома — я была уверена, что под нею мог прятаться какой-нибудь пришлый из лесу страшный дух, чтобы отгрызть мне пятку.
Но теперь все мои мысли были о другом, и не пугал ни зловещий шорох листвы, ни леденящие
душу поскрипывания стволов деревьев, ни другие шорохи и звуки, доносящиеся из чащи. Я думала лишь о том, что меня должен ждать мой возлюбленный, что я иду к нему и пропаду, если не встречу.
Тень от мельницы косо ложилась на тропинку, по которой я шла, поэтому мне не было видно, ждет ли меня Сокол у входа — дверь и ступени были скрыты темнотой, туда не доставали короткие лучи ночного светила.
Я шла быстро, но по мере приближения к зданию моя скорость замедлялась, а уверенность в правильности принятого мной решения таяла. А еще я ощутила, что в груди появилось тяжелое давящее чувство — что, если я опоздала, что, если жених меня не дождался? Поэтому я до рези в глазах вглядывалась в черноту ночи, надеясь увидеть силуэт любимого.
Но его там не было…
Я подошла к мельнице, глаза быстро привыкли к темноте, но все же осторожно позвала:
— Соколик, любимый…
Ответом мне была тишина. От предчувствия, что мои самые страшные опасения оправдались, сердце забилось сильно и гулко.
Я медленно обошла строение один раз — быть может, ожидая меня, парень задремал и не услышал, как я пришла — а затем и во второй, стремительно — вдруг Сокол просто решил подшутить надо мной и спрятался, но сейчас выскочит откуда-нибудь, чтоб напугать?
Ноги подкосились, и я опустилась на ступеньку, лихорадочно раздумывая, что теперь предпринять. Я решила, что пойду к его дому сама и буду ждать хоть до утра, чтобы объясниться. Но внезапно услышала какой-то звук внутри мельницы — наверное, мой жених там! Почему я раньше об этом не подумала?
Эта последняя надежда, что мы не разминулись, и Сокол все еще может быть здесь, взбодрила меня — разумеется, он там, уже заждался меня и, вероятно, даже сердится за опоздание.
Я потянула за крупное тяжелое кольцо на двери, служившее ручкой, но дверь не шелохнулась, только раздавался скрежещущий лязг ржавого железа, поворачиваемого в креплениях.






