– Ты поговоришь со мной? Мне все равно, что ты скажешь. Мне просто нужно
услышать твой голос.
Это была ее последняя просьба, и я не мог ей в этом отказать.
ДВАДЦАТЬ
БИЛЛИ
Находясь под широким телом и мускулистым торсом Джареда, я не могла видеть, что происходит. Мне приходилось полагаться на свои чувства, а они были на пределе. Так много всего происходило одновременно. Ощущение, что самолет движется, давление в салоне меняется, когда мы спускались с такой скоростью. Нас толкнуло вперед на наших сиденьях и отбросило назад.
Несмотря на все это, Джаред держался за меня.
Он ни разу не отпустил меня.
И он не переставал говорить.
Я не понимала, что он говорит. Это было похоже на то, как телевизор играет в течение нескольких минут перед тем, как я засыпаю ночью; это был просто шум, не слова, не музыка. И я использовала эти шумы, чтобы отключить свой разум. Теперь все было по-другому. Впитывая голос Джареда, я не обращала внимания на все остальное, например, на болты и гвозди, которые визжали после каждого отскока. На других пассажиров, которые молили Бога спасти их, выкрикивали последние пожелания, говорили своим родным на земле, как сильно они их любят.
И то, что вышло из меня, было молчанием.
Я не знала, как попрощаться, как загадать желание.
Как пережить все это.
Так что я этого не сделала.
Я не думала.
Я ничего не чувствовала.
Я даже не надеялась.
Я просто ждала.
– Билли…
Я думала, это у меня в голове. Я думала, что у ожидания есть голос, и это был он.
– Билли… - предупредил Джаред, и его настойчивость сказала мне, что мне это не показалось.
– Да?
Его пальцы стали тверже, и он спрятал свое лицо под моей рукой, так что я могла чувствовать воздух, который выходил из его рта.
– Держись крепче.
ДВАДЦАТЬ
ОДИН
ХАНИ
ОСЕНЬ 1984
– Я люблю тебя, - тихо сказал Эндрю.
Хани уже слышала, как он говорил это раньше. Он просто не говорил об этом постоянно, поэтому, когда он это делал, это значило гораздо больше. Обняв его за талию, она посмотрела на него и ответила:
– Люблю тебя.
Они шли к его машине, его рука была перекинута через ее спину и лежала на другом плече, их желудки были полны после позднего обеда в Ogunquit Lobster Pound. Хани научила Эндрю правильно разделывать лобстера - навык, которым обладает большинство жителей Новой Англии с рождения. На десерт они разделили черничный пирог с ванильным мороженым.
Когда они прошли половину поросшей травой парковки, Эндрю замедлил шаг, а когда остановился, повернул Хани к себе. Он положил свои руки на ее щеки и приподнял ее лицо.
– Я действительно так чувствую.
Хани прижала свои свои руки к его пальцам, зафиксировав большими пальцами.
– Я чувствую то же самое.
Когда Хани посмотрела в глаза своего парня, она заметила то, что видела только один раз.






