Что я ему скажу?
Что скажет он?!
Глава 8
Бах–бах–бах. Пульс ускоряется, в глазах на миг темнеет.
Вся жизнь пролетает перед глазами. Прошлое и будущее. Он сейчас скажет, что был с другой, и что нас больше ничего не связывает. Я на месте умру и больше меня никогда не будет.
Не хочу выходить в коридор. Не желаю ничего знать!
Страшно.
Так сильно страшно, что голова кружится. Закрываю глаза и шепчу: я люблю его, я не представляю как жить без него. Пожалуйста, Боже, пожалуйста. Я не хочу без него жить.
Тут же обрываю себя, разозлившись на то, какая жалко выгляжу. Угораздило же втрескаться! В восемнадцать лет, когда вся жизнь впереди, когда столько всего еще будет! У же засыпаю и просыпаюсь с мыслями, где он и с кем.
Мы
вместе с девятого класса. Процент того, что поженимся и проживем длинную жизнь душа в душу, стремится к нулю. Я всё это понимаю. У нас не может быть будущего, да мы о нем никогда и не задумывались всерьез. Замуж он меня не звал. Да я бы и не пошла в ближайшие годы.
У нас обоих есть цели, и семья стоит далеко не на первом месте. Просто так вышло, что мы с Матвеем рано встретились.
Выбираюсь из ванны и наскоро промокаю тело полотенцем. Бросаю взгляд в зеркало и отворачиваюсь: не нравлюсь себе. Пресловутый предменструальный синдром стократно усугубляет ситуацию. Всё не так, всё плохо.
Надеваю шорты, майку и, настроившись, выхожу в коридор. Но там только папа.
Пару секунд тупо пялюсь на входную дверь, борясь с разочарованием. Потом плетусь в свою комнату, высмеивая собственную противоречивость.
– Пап, никто не приходил? – спрашиваю, оглянувшись. – Я слышала хлопок двери.
– Приходил, Юль, да, – отвечает тот из кухни.
Округляю глаза и меняю маршрут.
– Кто?
– Матвей. Я его развернул аккуратно. Сказал, что тебя нет, как ты и просила. – Потом заговорщически
успокаивает: – Он всё понял. Попытался хамить, как обычно. Но со мной такое не проходит. Что–то не так?
– А. Я просила разве?
– Рано утром за завтраком.
Точно. Это было на эмоциях. Мама начала спрашивать, как я вечер провела, с кем виделась. Что там Матвей? Любопытство родителей понятно: они переживают. Я крайне редко куда–то хожу одна. А тут еще и вернулась в полночь! Ответила, что мы с Матвеем поссорились, и что видеть его не хочу. Потом, правда, заверила, что мы не расстались, и что он не наркоман. А то мало ли.
– Юля, Юль, – отец смотрит на меня внимательно. – Ты у меня девочка взрослая и мудрая, но послушай мой совет. Есть вещи, которые прощать нельзя...
– Я знаю, знаю, – перебиваю.
Папа сдаваться не собирается и продолжает говорить, игнорируя мой выпад:
– Для всех остальных ситуаций существует правило: не сдавайся быстро. Пусть пару раз побеседует с закрытой дверью, в с его гонором и характером полезно. Ничего с твоим литовцем не случится.
– Думаешь?
– Знаю.






