Мы смотрим друг на друга.
И прочего мира по–прежнему не существует.
Глава 10
Дверь открывается.
– Чай готов, – говорит Юлин отец и поспешно выходит из комнаты, демонстративно типа смутившись.
– Пап... Всё в порядке, пап! – кричит Юля вслед. – Мы идем! Вот блин.
Садится на матрасе, вздыхает.
Трет лицо. Я тоже присаживаюсь рядом.
– Умеет он испортить момент. Никогда не забудет мне тот смешной случай.
– Смешной?! – переспрашивает Юля, а потом хохочет и краснеет.
– Ты же смеешься. Значит, смешной.
– Это я! А друзья его до сих пор подкалывают. – Потом смягчается: – Ладно, Матвей, забей. Ну вот такой у меня папа. Что с ним сделаешь? Идем лучше пить чай. Я умоюсь только. Надо же, уснула и боль прошла.
Смотрю на экран телефона, листаю сообщения. От Захара свежее:
«Появился один вариант. Когда сможешь посмотреть?»
«Фото есть?»
«Неа. Сгоняем вечером?»
«Завтра. Я ж работаю, – быстро печатаю. – Мне поставили пропуск?»
«Обижаешь!»
«Буду должен».
«Ага».
– Чай? – переспрашиваю вслух. – Если только быстро, опаздываю. Вырубился рядом с тобой. Как обычно, – делано закатываю глаза. Мы можем в обнимку лежать часами.
– Кто пишет?
– Захар. Я же говорил, что уладит он всё. Поставили мне посещение. Видишь, как полезно иметь верных друзей.
Юля морщит лоб.
– Ты всегда говорил, что спорт для умственно отсталых. А
сам на нем помешался! Понятно, что я чую подвох.
– Спасибо, что в этот раз сказала это не при моих друзьях–боксерах. – Поднимаюсь на ноги, поправляю одежду.
И да, однажды выдра ощетинилась и именно такую фразу выдала в компании. Сказанула–то она, а посмотрели все на меня. Юля против того, чтобы я убивался на тренировках. Но при этом ведет себя на людях так, будто я черепашка–ниндзя.
Юля идет к двери, я хватаю ее за руку. Мы друг другу в глаза смотрим.
– Я скучала, – шепчет она покорно. – Матвей, можно я у тебя кое–что спрошу?
– Конечно.
– Завтра.
Хмыкаю.
– Так делать нехорошо, – склоняю голову набок.
Птичка пожимает плечами и выпархивает в коридор, скрывается в ванной. Я же иду в кухню, где разливает чаек Виктор Арсеньевич. Три кружки. Вау. Прогресс!
–
Выспались? – спрашивает он сухо.
– Да, вполне, – отвечаю быстро. Скромно присаживаюсь за стол, задеваю рукой сахарницу, та падает, сахар рассыпается. Быстро поднимаю.
Виктор Арсеньевич вздыхает, идет за тряпкой. Я случайно, честное слово!
Конфликтов у нас было много. В последний год он хотя бы не светит мне в зрачки фонариком, не проверяет вены и не тащит в ванную за шкирку плеваться. Где–то вычитал, что у наркоманов нет слюны. И тестировал меня на протяжении многих месяцев.
А началось всё с поездки на рыбалку. Это был фатал еррор, первая и последняя рыбалка в моей жизни.
Мне только–только исполнилось шестнадцать, мы с Юлей встречались пару месяцев.






