Что неимоверно льстило.
Матвей резко останавливается и рывком к себе притягивает. Растерявшись, я обнимаю его за шею. Жадно вдыхаю запах его туалетной воды и кожи. Легонько царапаю ногтями кожу.
Он смотрит на меня в упор, а я глаза опускаю. Не выдерживаю. Он касается ладонью моей щеки, губ, сильнее разгоняя пульс, который из–за быстрого танца и так не в норме. Мы оба с ним не в норме, это определенно точно.
В следующую секунду Матвей наклоняется и целует.
И едва он меня касается, едва я чувствую его губы на своих, внутри что–то ломается. Стена? Баррикада? Гордость, здравый смысл, чувство собственного достоинства... выпрыгивают из заточения и трусливо разбегаются в стороны, бросая меня на произвол судьбы!
Дом, Домик мой любимый.
Я вцепляюсь в Матвея мертвой хваткой, привстаю на цыпочки. Движением губ он раскрывает мой рот, следом его язык касается моего. И это невыносимо приятно.
Наваждение продолжается. Я реагирую и отвечаю на каждую ласку. Его слюна на моем языке, он целует меня глубоко и голодно. Его ладони, вот только в кольцо сжимавшие талию, опускаются ниже и обхватывают бедра. Я задираю ногу. Он подхватывает меня под ягодицы, идет вперед и впечатывает в стену.
Воздух шумно выходит из легких и его рот вновь накрывает мой. Нетерпение
по швам рвется. Мой–мой–мой. Я обнимаю его ногами за талию, теряя стыд и совесть. Забывая кто я и что я. Мы дико сосемся, облизывая губы и языки друг друга. Его пах прижимается к моему. Я чувствую, как он твердеет.
Дышу часто, поверхностно.
– Юля, Юлёнок, – Дом шепчет мне на ухо, облизывая мочку.
Я зажмуриваюсь и позволяю. Просто чувствую, проживаю всё, что со мной происходит.
Матвей останавливается. Отрывается от меня и поворачивает голову в сторону раздевалки. Я отмираю быстро и смотрю туда же. Потом пугаюсь от дрожи! Начинаю его отталкивать. Мы ведь в публичном месте! У самой адреналин шпарит, острота лихорадит, по нервам прокатывается.
Нехотя Матвей всё же позволяет мне встать на ноги. Без стеснения поправляет шорты.
– Нас кто–то видел? – спрашиваю шепотом.
– Да пофиг. Вроде бы нет. Мне почудилось какое–то движение. Пошли отсюда? Мне надоело.
– Целоваться?
– Танцевать.
– Пошли.
Он расплывается в улыбке.
У шкафчиков никого, к счастью, не обнаруживаю. Не хотелось бы сосаться с парнем на глазах у тренера, который знает меня с пятилетнего возраста. Снова. Однажды Софья Дмитриевна нас уже застукала полураздетыми в женской раздевалке и провела воспитательную беседу. Стыдно было ужасно.
Сколько же стыда у меня в жизни было из–за Матвея! Всё, что со мной происходят, когда он рядом, на меня настоящую совершенно не похоже. Вернее, я уже успела запутаться, какая я настоящая.
Быстро
натягиваю утепленную толстовку, кроссовки. Беру сумку и выхожу на улицу.






