Потом я вспоминаю, как он прятался в кустах и следил! Наблюдал, ждал чего–то! Видимо, проверял, изменяю ему или нет!
От возмущения слезы выступают. Господи! Я ему всё! Всю себя! Всё прощаю, три с половиной года только им живу! Люблю каждой клеточкой! Ни одного повода не давала в себе сомневаться. А ему мало!
Несправедливость такой силы, что устоять невозможно.
— И долго ты следил за нами с Костей? — Наступает моя очередь скрещивать руки.
— Я не следил.
— Прятался и следил! Знаешь, я уже почти не сомневаюсь, что у тебя кто–то есть. Потому что… — Выхожу в центр комнаты и начинаю демонстративно загибать пальцы, — во–первых, ты постоянно где–то пропадаешь и не рассказываешь где! Во–вторых, адски ревнуют те, у кого рыльце в пушку. В–третьих, ты будто специально провоцируешь ссоры! Если тебе нужна свобода, так и скажи.
— Поссориться сейчас пытаешься именно ты.
— Меня взбесило, что ты следил за мной!
— Интересно почему? Если скрывать нечего.
— С тех пор как ты начал с этим Захаром общаться, стал... — Осекаюсь.
— Кем?
— Невыносимым!
— А что собиралась–то сказать изначально, Рай?
— Ты меня снова подвел. И ведешь себя, будто я виновата. — Отворачиваюсь к окну. Ожесточенно любуюсь соседним домом.
— Да вы полчаса пялились друг на друга! Чуть щеки не треснули от улыбок. Еще немного, и он бы сосаться полез. Убил бы.
— Боже! — Я всплескиваю руками и начинаю
метаться по комнате.
— Юль, Юлёк… — Мот пытается поймать, — в чем–то ты взрослая, а в чем–то совсем наивняк. Не видишь, как на тебя смотрят? Ты даже не представляешь, что у парней в голове при этом.
Ревность рвет на части. Отталкиваю. Дерусь. Кричу:
— По себе судишь?!
— Че?!
— Если ты на девок пялишься и думаешь всякое, не значит, что все так.
—
Костя твой
не такой, да?
Он не мой, придурок! Это ты мой! Только ты один!
— Не такой, — вырывается.
Мы смотрим друг на друга. Теплого какао сегодня не будет.
Ледяные глаза прищуриваются. Холод — это про резкую боль.
Мы рядом, но между нами миллиарды световых лет недопонимания и бессмысленной лжи.
— Не вздумай ему что–то сделать, Матвей. Если я узнаю, мы...
— Что мы? — перебивает он.
— Расстанемся.
— Ты меня бросишь из–за него? Вот как, Рай?
— Если ты ему навредишь — да. Он ничего плохого никому не сделал. Мне — тем более.
— Только хорошее?
Хватит цепляться к словам!
— Только хорошее.
Матвей дергается. По волосам рукой проводит и головой качает. Потом на меня смотрит.
Поднимает вверх ладони, словно сдаваясь. И идет в сторону выхода.
О боже! Ну что за дурачина!
— С тех пор как ты связался с этими пацанами, ведешь себя как полный кретин! — начитываю ему нотации, не отставая ни на шаг. Он что, правда сейчас уйдет и оставит меня одну в субботу вечером?! Столько планов было! — Они тебя настраивают против меня! Науськивают.






