Вечером
папа везет меня в аэропорт. В самолете сплю урывками, как и следующие две недели. Тетя Алёна, мамина двоюродная сестра, пытается расшевелить, таская по музеям, выставкам, на шоппинг. Но мне всё как–то ровно. Хочется в постели лежать, зажмурившись, и в голове случившееся прокручивать.
Он сказал, что отпустит. А потом что, был прощальный подарок?
Настроения нет, я словно лимон выжатый. Пару раз срываюсь и звоню Матвею, но понимаю, что он меня... кажется, забанил.
А еще месячные никак не начинаются. Я с собой целую аптечку захватила, опасаясь сильного приступа. Больше ведь ни профилактики у меня нет, ни лечебных объятий. Остаются лишь банальные лекарственные способы купирования боли. Держу колеса под рукой, готовая в любой момент закинуться. Но цикл никак не собирается заканчиваться, растягивая изматывающий ПМС на целую неделю.
Умом понимаю, что это странно. Подозрения в голове бродят разные. На нервной почве сдвиги возможны, ведь так? Остается надеяться, что это один из них.
В Москве так и не решаюсь выяснить правду. Боюсь слишком. Да и
что мне с ней делать здесь, с правдой этой? Рядом только тетя Алёна, потом объясняй, почему я в полуобмороке.
В день приезда домой отпрашиваюсь прогуляться и иду до дальней аптеки. В ближайшей мамина подруга работает провизором, мало ли. Не хочу разводить панику.
Покупаю три разных теста, домой приношу, на дне сумки хорошенько спрятав. В инструкции написано, что утром нужно делать, я всё прочитала в сети, пока настраивалась. Но терпения нет совсем, поэтому один тест я распечатываю этим же вечером.
Две полоски появляются сразу. Почти мгновенно, хотя написано, что три минуты ждать следует.
Ярко–красные, сочные. Вглядываться не нужно. Если бы я не сидела на полу в ванной, так бы и рухнула.
Знала. Все эти дни — чувствовала, что со мной не так что–то. Я была почти уверена, Господи!
Смотрю на тест, сама о Матвее думаю. Кожу покалывает. Дом–Домик, что же мы наделали с тобой.
Нет, осознать не получается. Я вижу тест, понимаю результат. Понимаю, как такое могло произойти. Но масштаб грядущих перемен в голове моей дурной никак не укладывается. Даже паники как таковой нет. Кажется, что происходит невозможное.
Зажмуриваюсь, глаза тру.
Мы с Матвеем часто не предохранялись, но нам всегда сопутствовала удача. С моими болями, с моей слабой половой системой беременность была под большим вопросом в принципе. Мама всегда говорила, что я хиленькая.
– Юль, у тебя всё хорошо? – голос мамы заставляет вздрогнуть. Следом слышится стук в дверь.
Быстро вытираю глаза, высмаркиваюсь в салфетки. Поднимаюсь на ноги.
– Да–да! Выхожу уже, – отзываюсь. Тест прячу под майку и торопливо иду к себе в комнату.
Вот и лекарство от регулярных болей. Матвей, как обычно,
обо мне заботится. Нервно посмеиваюсь.






