Как в воду глядел, – вытираю уголки глаз, сдерживаться не получается. – Забавно, да? Теперь ни образования, ни Матвея. Я умудрилась из двух вариантов выбрать третий и остаться ни с чем.
— Хороший препарат, Юль, – перебивает Люба. Говорит тихо, вкрадчиво. – Тетя Зоя говорит, медикаментозное прерывание вообще без последствий…
У меня волоски на коже дыбом. Я хочу, чтобы эти две полоски с теста
немедленно исчезли. И не хочу одновременно.
Мы уже час пялимся в инструкцию, читаем, перечитываем. Зрение размывает слезами, но я моргаю и пытаюсь сосредоточиться. Не знала, что вчера делать. Любаша пришла в гости, я и расплакалась. Она заверила, что попросит у тети волшебные таблетки. Утром привезла блистер. А я... размякла окончательно.
— Тут написано, что применение строго в больнице… Я не знаю. Опасно.
— Тетя Зоя сказала, главное сделать это как можно скорее. Юль… Юля, тебе восемнадцать! Вся жизнь впереди! Таких Матвеев еще столько будет... Да лучше него! Намного лучше. Благодарить будешь.
— Не знаю… Люба, может, все же сказать ему? Он, правда, не хочет слушать меня. Но... может попытаться еще раз. Господи! Я просто в шоке от происходящего.
— Тебе легче будет, если он сам тебя на аборт отправит?
Сердце сжимается при мысли «а что, если...». Вдруг не отправит?
Глупости. Подруга права, между нами всё кончено. Он больше не позвонит. Потому что ничего ко мне не чувствует. Он сказал это вчера прямым текстом. Специально приехал. И всё–таки...
– Я никак не могу решиться. Какой–то внутренний блок. Это ведь, понимаешь... его ребенок. Моего Матвея.
– Решай сама. Ты попросила, я привезла. Но подумай хорошо, как ты будешь с ребенком одна, если «твой Матвей» на другой женится? Если сможешь так жить — оставляй. Я поддержку всегда.
Люба достает таблетку. Кладет передо мной. И идет в ванную. А когда возвращается, таблетки уже нет на месте.
Подруга
обнимает крепко. Мы молчим. Что тут скажешь?
Она уезжает через час, потому что я хочу поспать.
Матвей совсем ничего ко мне не чувствует больше. Его сердце бьется спокойно.
Сворачиваюсь калачиком и натягиваю одеяло выше головы. Я всегда была для него всем. Он бабушку всерьез не воспринимал, с братом виделся редко. Тот хирургом работает, в клинике своей ночует. В остальное время с семьей дома. У Матвея была только я. А теперь я стала нолем.
Поверить в это не получается. Блистер от тети Зои лежит в сумке рядом с положительными тестами. Ужасное сочетание, да? Символ беременности и абортивный препарат в одном кармашке. Безысходность.
Я не выпила пока ничего. Спрятала, потому что больше не хотела слушать аргументы Любы. Они правдивы, но слишком болезненны. Она смотрит на меня будто с осуждением.
Время еще есть подумать. Вдруг что–то изменится?
Эпилог
Телефон вибрирует. На экране надпись «Диана Романовна».






