– Я буду у тебя первым и единственным.
– Захватчик, – закатила я глаза. Впрочем, опровергать не стала.
Он продолжил шарить глазами по книжней полке. Достал оттуда внушительный томик иллюстрированной «Пеппи Длинныйчулок». Покрутил в руках.
– Ты что ей делала? Гвозди забивала?
Книжка и правда выглядела не очень — потрепанная, заклеенная скотчем. Она и сейчас стоит на моей полке в разделе «Вип».
Я нахожу ее быстро и достаю. Листаю. Снова проваливаюсь в воспоминания.
– Она мне досталась по наследству, – оправдалась тогда перед Матвеем. – И я очень ее люблю. Перечитывала раз тридцать. Да больше! Сначала мама читала раз за разом, потом я сама.
Он хмыкнул.
– Грустная книжка. Я
читал.
– Почему?! Наоборот, смешная! Или ты... Матвей, ты осуждал Пеппи?! Серьезно? Она крутая, смелая, сильная девочка. Самостоятельная. В детстве я мечтала стать такой, как она. Но больше походила на Аннику.
– У нее умерла мама, – сказал он равнодушно. Пожал плечами. – Она несчастная девочка.
У меня сердце ухнуло в пятки. До этого момента я никогда не задумывалась о том, что Пеппи могло не хватать матери. Моя всегда была рядом. Да и сейчас тоже. Матвей потерял родителей в один день в автомобильной катастрофе. Ему позвонил брат и сказал, что заберет его с секции сам. Что он уже едет и опаздывает. Что нужно подождать еще минут двадцать.
В носу защипало.
– Мне ее читала мама, когда мне было шесть. Я расплакался на первых главах, где мать Пеппи смотрела на дочь с облачка, а отец... якобы не утонул, а попал на остров и стал вождем аборигенов. Как ей хотелось думать, – сказал он с улыбкой.
Мое сердце колотилось быстро–быстро. Я впервые в жизни косвенно столкнулась со смертью и чьей–то потерей в реальной жизни. Матвей всегда казался таким веселым и безбашенным. Ему было плевать на всё на
свете!
– Ты плакал? – прошептала. – Из–за Пеппи?
– Я был плаксой раньше. Класса до пятого. Никому не говори. И да, мне было жаль Пеппи, ведь осталась совсем одна. У нее выбора не было. Может, в глубине души она предпочла бы быть Анникой?
Я обняла его крепко крепко. Матвей тут же прижал меня к себе, приподнял от пола и покрутил. Облапал спину и ягодицы, а потом поцеловал в губы.
– Эй! – ахнула я, оторвавшись от его рта. Растерялась! Бросила тревожный взгляд на дверь. На кухне сидел отец, который мог зайти в любой момент. Я бы умерла от стыда!
Матвей запихал пальцы в задние карманы моих джинсов.
– Сама сказала, что вуду побеждает, – заявил совсем другим тоном. Игривым, бойким. Подмигнул. – Способы значения не имеют. Лишь бы добраться до заветного тела. И завладеть!
– Что–о?
– Тебя впечатлил мальчик–плакса, признайся?
– Ты мне наврал! –
упрекнула я, обидевшись. – Я и правда подумала, что ты... Растрогалась, прониклась. А ты... бесчувственный.






