– Тебе что-то нужно? Твой отец рядом? Или снова в кусты смылся, козел?
– Он разве козел? Он разве меня бросал хоть раз одного?
– Мирослав, ты забываешься.
Мне больно дышать, но я пытаюсь сказать в кои-то веки все, что накопилось внутри. Высказать, чтобы больше не травило душу, не тянуло назад.
– Уж лучше забываться, чем забыть накормить ребенка, потому что очередной хахаль зовет тебя на пикник.
В трубке тишина, но мать дышит тяжело, прерывисто.
– Что ты молчишь? Неужели забыла? Помнишь, как ты заперла восьмилетнего голодного мальчика и умчалась с Валерой?
– С Олегом.
– Да хоть с Иваном Грозным! – рявкаю. – Мама, ты же не можешь этого не помнить.
– Сынок, я… прости меня, пожалуйста. Просто твой отец оказался таким козлом. Он бросил меня! Мне было тяжело, я была молодая… Мир, не злись. Забудь ты это, хорошо? Прости мать.
Мне хочется верить, что сейчас она искренняя, и в ней не алкоголь говорит, а совесть.
– Мам, ты приедешь ко мне? – это последний шанс, который даю матери, но она молчит, шурша чем-то на заднем фоне. –
Я буду ждать. Мне… мне нехорошо. Слышишь? Больно.
Никогда я не позволял себе так унижаться, даже в детстве. Но мне все еще хочется верить, что у меня есть мать, а не фантом вместо нее.
– Сын, ты же помнишь, что у меня совсем нет денег? Игорь… он рассказал о том, как ты наехал на него. На парковке! Это правда?
Черт, неужели сейчас это так важно?
– Он ограбил тебя и все деньги забрал, – напоминаю.
– Мирослав, я люблю его. А тебе не нужно в это лезть, – заявляет жестко. – Мал ты слишком для этого.
– Мне двадцать два, – вдруг мать забыла.
– Мирослав, давай не будем, – вздыхает мать. – С тобой все нормально? Если нужно, я уж как-то займу, что ли, у соседки… надо? Я тогда приеду.
В ее голосе слишком много усталости, и я понимаю, что не хочу ее видеть. Пусть варит свой борщ для любимого Игоря. Мне все равно.
– Нет, мам, все отлично. Отдыхай.
– Если ты так говоришь… хорошо, – и в голосе облегчение. Она снова делает меня ответственным за свои решения и рада этому. – Все-таки, думаю, твой отец тебе больше должен, чем я. Так что, уверена, он все оплатит. А ты приезжай, если что, я тебе всегда рада!
– Угу, мама. Приеду как-нибудь.
Вешаю трубку, понимая, что никогда и
ни за что я больше к ней не приеду.
28 глава
Арина
–
Ариша! – голос моей сестры я узнаю из тысячи любых других. Мы сшиты с ней на уровне подкорки, и никакие ее фокусы не смогут это изменить. Катя – моя сестра, лучшая подруга, мой оплот и якорь. И пусть не всегда получается быть на одной волне, она все равно мне очень дорога. В голосе сестры тревога, и я распахиваю объятия, потому что это же Катя. Да, властная, но родная и близкая. Ну блин, я люблю ее, она классная, хоть и выделывается в последнее время. Катя спешит ко мне по узкому коридору-кишке, взволнованная. С тяжелым пакетом наперевес.






