В белом халате, накинутом на плечи, она кажется совсем хрупкой и… какой-то особенно красивой и необычной.
– Ты вообще как тут? – спрашиваю ошарашенно,
а Катя налетает на меня прибрежной волной.
За плечи обнимает, тискает, как маленькую, и увесистый пакет ощутимо бьет по спине.
– Я услышала про аварию. Мир как? Он в порядке?
– У него сотрясение и пара ребер сломана, – говорю в ответ, обнимая Катю за плечи. – Ничего страшного, он будет в форме очень скоро.
Катя ставит на подоконник пакет, я замечаю в нем апельсины и бананы. Запускает руку в волосы и смотрит в окно.
– Какой унылый пейзаж.
– И не говори. Ноябрь, – развожу руками, а Катя зябко поводит плечами. – Слушай, что-то в тебе не так. Ты… необычная.
На самом деле такие горящие глаза я видела у Кати лишь однажды – когда она встретила своего мужа. Пусть мне было слишком мало лет, и я многого не понимала, но счастье во взгляде сестры запомнила хорошо.
– Обычная я, – ворчит, едва сдерживая улыбку. – Не бери в голову.
– Как скажешь.
Мне не до переживаний других людей – я волнуюсь о Мирославе. Сердце не на месте, и я рада, что Катя пришла поддержать Мира. Пусть ее отношение к нему неоднозначно, но моя
сестра – добрая.
– Как он в аварию попал? – теребит сестра больное место, а я отмахиваюсь.
– Неважно.
– Вот же ты… упертая, – фыркает. – Кремень! Думаешь, никто не знает, что они на нелегальных треках столкнулись?
Кошусь на Катю, а она смотрит на меня с видом победителя.
– Ой, Арина, доживешь до моих лет, и не такое знать будешь, – палец вверх поднимает, а я вдруг осознаю, что она одета как-то… очень для нее несвойственно.
– На тебе платье! – восклицаю, пораженная, оглядывая сестру с ног до головы.
– Платье и платье, – тушуется, а на щеках румянец. – Что?! Не имею права?
Катя… красивая. Она всегда такой была, но сегодня с ней что-то совсем необычное творится. Прошлась по волнистым волосам утюжком до зеркального блеска, подвела глаза, подкрасила нежной пастелью губы.
– Кать, что происходит?
Меня покидает тревога за Мирослава, а на ее место приходит любопытство. Моя сестра такая красивая, и это точно не на пустом месте.
– Ничего не происходит, – бурчит себе под нос. Достает из сумки телефон, копается в нем, придерживая свободной рукой пакет с дежурными фруктами.
Внезапно в коридоре становится тесно. Не от того, что слишком людно – просто энергетика идущего по проходу мужчины вытесняет собой кислород. Он высокий – чуть выше Мирослава, темноволосый и идеально выбритый. Одет нарочито небрежно, стильно и дорого: горчичного оттенка кашемировое пальто, прекрасно сидящие на бедрах темные брюки, трикотажный пиджак и темная рубашка. Никакого галстука, лишь шик и свобода.






