Не знаю, посетил ли он за месяц хоть одну.
Атмосфера в баре становится по-настоящему жаркой. Шум, гомон, крики, бурные обсуждения всего, что произошло на матче. Я терпеть не могу баскетбол, как и его болельщиков – они, в пылу азарта, способны на что угодно. И вроде бы днем мирные ребята, но стоит любимой команде выиграть – туши свет и прячься. Хуже они себя ведут только, если «Орлы» проигрывают.
Проходит, наверное, час, а народ только прибывает. Студенты, их девушки, случайные барышни и даже сами «виновники торжества» – все смешивается в один разноцветный крикливый клубок. Люди мигрируют между столиками, бурно «братаются», а наш охранник
Дима – добрый, в сущности, парень – хмурится и готовится к тому, чтобы вышвырнуть самых активных за порог.
– Киска, дайкири сообрази для Ритки, а мне пиваса, – Паша Соловьев хлопает рукой по стойке, тарабанит пальцами и ждет свой заказ. Рядом с ним крутится Маргарита – девушка с соседнего потока, периодическая любовь Соловьева до гроба. – Ну, чего возишься? Не услышала, что ли?
– Паша, отвали, а? – беззлобно бросаю и принимаюсь за составление коктейля для Риты, но Павел, похоже, перешел черту в своем желании круто провести вечер.
– Что ты сказала? – зло хмурится и поворачивается к Маргарите, а та хлопает пушистыми ресницами и осоловело смотрит по сторонам. – Маргош, она меня послала? Эта обезьяна уродливая послала меня?
Кровь приливает к лицу, и все шрамы на моем теле начинают зверски пульсировать. Яркие пунцовые пятна расцветают на щеках, и хочется плеснуть ледяной водой в лицо. Каменею, и руки с шейкером зависают в каком-то странном, совершенно неэлегантном жесте. Обезьяна, обезьяна… и так на бесконечном повторе в голове. Возле стойки много людей, и все они затихают, будто бы ждут, чем дело кончится. Настоящий цирк, коней только не хватает. Мне срочно нужно собраться и сделать хоть что-то, чтобы прекратить этот балаган.
– Я сейчас тебе в глаза ром вылью, – заявляю каким-то механическим голосом и щурюсь. – Тогда посмотрим, кто тут обезьяна.
– Дура, – Паша выплевывает это, точно яд, и не отвечая за свои действия, слишком напившись, чтобы контролировать
себя, бросается вперед, норовя перепрыгнуть через высокую стойку и… что он сделает? Распустит руки? Ударит?
Я учусь с этим человеком на одном курсе три года. Да, у него специфическое чувство юмора, а еще он любитель шумных сборищ и крепкого градуса, но ни разу до этого он не трогал меня и не оскорблял. Не то чтобы физический вред причинить! Он всегда казался мирным, но сейчас… Сейчас это кто-то другой, совсем мне незнакомый. Будто бы бесноватый. Отшатываюсь назад, как от источника заразы, а руки действуют сами по себе.






