— Вы, кажется, очень уверены
в себе, мистер Деметрий?
Вместо ответа я легонько поцеловал ее в губы, позволив своим губам скользнуть по ее. Когда она начала отстраняться, я положил руку ей на шею, накручивая ее красивые волосы на пальцы и поворачивая ее голову в сторону. Обнажив ее шею, я поцеловал чувствительную кожу за ее ухом, старательно медленно, каждое прикосновение моих губ задерживалось дольше, когда я двигался все ниже. К тому времени, как я добрался до ее ключицы, ее плоть покрылась мурашками. Когда я прикусил ее кожу, тихий стон сорвался с ее приоткрытых губ.
— Да, я очень уверен в себе, — сказал я, ухмыльнувшись.
Позже той же ночью, после того как я вызвал не один, а целый хор звуков, некоторые из которых я никогда не слышал, Чарли прижалась ближе. Ее мягкие изгибы идеально прилегали к моей груди, я обнял ее за плечи. Всего на несколько мгновений она провела рукой по моему торсу, прежде чем ее пальцы разжались, а дыхание выровнялось.
Когда она засыпала, я снова подумал о том, как она сказала, о том, что я не поделился с ней тем, чем она поделилась со мной. С тех пор как она впервые рассказала мне о своем детстве, она делилась все большими фактами. Каждая история укрепляла мою ненависть к Алтону Фицджеральду и в то же время заставляла расти мою любовь и восхищение к Чарли. Она была такой сильной, что выжила — не только выжила, но и стала той чудесной женщиной, какой была сегодня.
Я также вспомнил, она сказала, что ее мать хотела, чтобы она сделала: вышла замуж и родила детей, с Эдвардом Спенсером.
Я не гордился тем, как Челси оказалась в Саванне, это никогда не было задумано. Но если ее присутствие там, зарабатывание денег, которых она хотела, и алиби Эдварда
удерживали Чарли подальше от этого придурка, то оно того стоило. Я могу быть проклят в аду за то, что подвергал Челси тому, что там происходило, но у меня не было ограничений, когда дело доходило до крайностей, на которые я готов пойти, чтобы спасти мою Чарли.
Она заслуживала большего, чем моя защита. После всего, что она мне дала, Чарли заслуживала знать правду.
Я крепко зажмурился. Я не позволял себе думать о той ночи в деталях, в красках. Нет. Такой неправильный термин для той ночи. Цвет не был живым. Это был цвет смерти.
Влага задержалась под моими веками, когда я вспомнил липкую кровь, как она покрывала мои руки. Кровь Джо на мне была совсем не такой, как тогда, когда я сражался в восьмиугольнике ММА. Тогда я наслаждался этим ощущением, разрушением и резней. В ту ночь все было по-другому. Когда меня охватила паника, и я потряс ее безжизненное тело, часть моей души умерла.
Как я могу поделиться этим с Чарли? Если бы она знала, на что я способен, она бы никогда больше мне не доверяла.
— Нокс? — ее сонный голос прорвался сквозь мои воспоминания.






