— В чем дело?
Глава 39
Чарли
Вибрация
груди Нокса пробудила меня ото сна. Сначала я не была уверена, что слышу или чувствую. Мои чувства были истощены, ошеломлены его мастерством и сексуальным напором. Я впала в свое любимое коматозное состояние, когда он начал шевелиться. Темнота нашей комнаты и мягкость нашей кровати защищали меня от происходящего, пока постепенно печаль, исходившая из каждой его поры, не заполнила наше пространство, окутав меня его страданием. Его дыхание стало прерывистым, грудь напряглась, а тело задрожало.
— Нокс? — снова спросила я.
— Спи, принцесса, — он поперхнулся словами.
Я подняла голову. Не в силах ясно видеть в темноте, я потянулась к нему. Он перехватил мою руку прежде, чем та коснулась его щеки.
— Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе.
Нокс откашлялся.
— Нельзя.
— Прикасаться к тебе? — спросила я, пытаясь понять.
— Нет… — его тон вернулся к бархатистому рокоту, который я обожала. — …кое-что, что ты сказала ранее сегодня.
Я
покачала головой, моя рука все еще была в плену его хватки. Я не пыталась убрать ее, но расслабилась, пока он держал меня в темноте. Затем наши пальцы переплелись.
— Я не помню, что сказала. Я много чего говорила.
— Ты сказала, что твоя мать хотела, чтобы ты вышла замуж за Спенсера и родила детей.
Я усмехнулась.
— Думаю, этот план полетел ко всем чертям.
— Дело не в Спенсере. Я хочу знать, как ты относишься к детям.
Я села повыше и натянула простыню на грудь. Все это время он крепко сжимал мою руку, как будто не мог меня отпустить, как будто на этот раз я была его спасательным кругом.
— Не знаю… мне кажется, я слишком молода. — Я пожала плечами. — Думаю, что моя мама родила меня, когда была примерно моего возраста, но сначала я хочу других вещей.
— А в будущем?
— Наверное, — призналась я.
Нокс отпустил мою руку.
— А я не знаю.
Его заявление прозвучало окончательно, как будто дебаты не были вариантом. Эти слова просверлили маленькую дырочку в моих невысказанных мыслях. Я никогда не тратила много энергии на эту тему, но я также не думала, что смогу полностью списать это со счетов.
— Думаю,
этот разговор преждевременен.
Теперь он тоже сел, прислонившись, как и я, спиной к изголовью кровати, и мы оба уставились в темноту.
— Джослин умерла из-за меня.
Мое дыхание замерло, я опасалась, что, если как — то отреагирую, он замолчит.
— В письме была правда, — продолжал он. — Если бы не я, она была бы жива. Я убил ее.
Я повернулась к нему. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы различить его профиль: выступающий лоб и прямой нос. Я не могла видеть его высокие скулы, но я знала, что они были там. Даже в тени я заметила это движение, то, как его точеная челюсть напряглась, когда он сжал кулаки и обдумывал свои следующие слова.






