ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Верь мне Jana Konstanta Верь мне, Автор - Jana Konstanta, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. ПРОЛОГ — Признать Власова Максима Владимировича виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.131 Уголовного Кодекса Российской Федерации… Виновным… Железные прутья клетки дрогнули и начали плавиться на глазах, будто кто-то облил их жгучей едкой дрянью. Парнишка заморгал, прогоняя слезы, взгляд с упорством цеплялся за холодную железную перекладину — как матери в глаза теперь смотреть? Мама… — … назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок восемь лет с отбыванием наказания в исправительной… Сквозь безразличный голос судьи прорвался негромкий вскрик по ту сторону железной грани, что разрубила молодую жизнь напополам. Мама… Не плачь, мамочка, твой сын ни в чем не виноват! Мама… Не сдержался мальчишка, слезы беспомощно побежали по щекам. Страх, растерянность, непонимание и нежелание принять горькую правду этой минуты. Как же так? Как же теперь… Что будет теперь? Мама… — Так и надо гаденышу! — злобный возглас, брошенный полушепотом, пролетел сквозь решетку и вонзился отравленным кинжалом в помутившееся сознание. — Макси-и-им! К клетке, отгоняя охранников, рвалась поседевшая за несколько дней женщина. Мама… — Женщина, отойдите! Не положено, — двое парней,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но привычка оборачиваться росла вместе с ним, превращаясь в некий трепетный обряд… Он видел ее провожающую, видел ее встречающую, ждущую ночами, когда он вдруг до поздней ночи засиживался где-нибудь с друзьями или гулял с Каринкой… А теперь вот никто не ждет, не смотрит. Мертвые глазницы опустевшей квартиры равнодушно взирают на него, будто на чужого.

До боли сжимая в ладони ключи, Макс направился к подъезду. Люди

здесь чужие теперь живут, незнакомые… Дети бегают, галдят — за время его отсутствия успели и на свет появиться, и в школу пойти. Его никто не узнает, да и он не находит знакомых лиц среди прохожих. Так даже лучше. Не объяснишь же всем, как вышло так! Осудят его, проклянут, и мать, что якобы довел до гроба, наверняка ему припомнят. Да Бог с ними со всеми, никто ему не нужен, и он не нужен никому.

Скрипнув тяжелой дверью, Власов вошел в холодный, все такой же обшарпанный подъезд… Да, здесь все по-прежнему. Все те же разрисованные, загаженные стены, все та же сырость и вечно разбитая лампочка. Гулкое эхо тяжелых шагов оборвала хлопнувшая где-то наверху дверь — чьи-то шустрые ноги, перепрыгивая через ступеньки, побежали Максу навстречу.

— Здравствуйте! — вежливо поприветствовал поравнявшийся с ним мальчишечка лет семи и, не дожидаясь ответа, побежал дальше.

— Здравствуй, — едва слышно с опозданием ответил Макс в воцарившуюся холодную тишину.

Дверь их с матерью квартиры закрыта всего на один замок, словно ненадолго, словно хозяева вышли за хлебом и вот-вот вернутся… После суда мать должна была вернуться домой. Они оба должны были вернуться…

А на пороге застыли восьмилетней давности грязные разводы… Дождливая тогда была весна, снег сошел только в апреле… Плохая примета — выметать за человеком. Вот мать и не выметала, надеялась, что сын вернется…

И вот сын вернулся, а она — нет. Макс голову задрал, чтобы сдержаться. Не разуваясь, прошел на кухню и открыл окно, выветривая застоявшийся

воздух, а может, чтобы самому вдохнуть побольше, полной грудью, и сдержать неподобающую мужикам соленую сырость. В раковине до сих пор лежит невымытая чашка — в то утро мать к нему на суд спешила.

Макс прошелся по кухне, чуть задержался в комнате матери, с бессильной горечью глядя на небрежно брошенную на кровати любимую ее кофту; прошел к себе и плюхнулся на диван, с которого его, ничего не понимающего и ничего не подозревающего, вытащили в одно не самое прекрасное утро восемь лет тому назад. Прикрыл глаза, еще не понимая до конца, что он теперь дома. Неуютно ему, холодно и все время кажется, что в глухой тишине кто-то за ним наблюдает. Открыл глаза и обернулся: так и есть — с фотографии на тумбочке с улыбкой смотрит на него та, что попросту убила.

Макс встал и взял фотографию в руки.