Молодые они на ней, красивые и счастливые. Каринка смеется, прикрывает рот ладонью, пытаясь спрятать лукавую улыбку, а он доверчиво тянется к ее щеке, чтоб поцеловать… Души не чаял в ней. А в ней ли? Нет. Он другую Карину любил — милую, добрую девочку, что звонко смеялась, когда обнимал ее и шептал на ушко всякие глупости!
Он любил девочку, которая никогда не поступила бы с ним так жестоко. Он любил девочку, которой и в голову не пришло бы так нагло, смело врать, не боясь смотреть в глаза ему самому и его несчастной матери. Как жаль, что девочка та оказалась лишь выдумкой; ее нет и никогда не было. Иллюзия, мираж, обман. А эту дрянь на снимке он знать и вовсе не желает. И плевать ему, какие такие причины толкнули ее на подлость! И плевать на ее измены, на ее беременность и такой закономерный, справедливый итог — ее смерть. Плевать! Недолго думая, Макс вытащил фотографию из рамки, достал зажигалку и поджег над хрустальной вазочкой, с маниакальным блеском в потемневших глазах глядя, как пламя пожирает иллюзию их счастья, как пожирает смеющуюся тварь и его самого — глупого, влюбленного и такого наивного. Сгорели оба, оставив после себя лишь черный пепел… Как символично. Карина в земле уже; он сам, хоть и жив остался, да нужна ли ему жизнь такая? Что ему делать с этими ошметьями растоптанной, уничтоженной его жизни?
— Нет, господа Горские, прощать вас — это не ко мне, — тихо проговорил Власов, бросая зажигалку рядом с пеплом.
В стенах родной квартиры хотелось выть, а потому не прошло и трех часов, как Власов вновь оказался на пороге гостиницы. Олег еще не уехал, а значит, самое время еще немного понадоедать
ему. Администратор, будто заранее зная, что он вернется, без лишних вопросов указала в сторону клуба.
К счастью, в клубе сейчас тихо и ничего не напоминает о том, что творится здесь с наступлением ночи. Уставшие официантки лениво натирают посуду, уборщицы ликвидируют последствия бурного ночного веселья и готовят просторный зал к новому наплыву гостей.
У Олежки обед. Расположившись за барной стойкой, Сажинский допивал кофе.
— Ну что, совсем лихо? — заметив Макса, спросил Олег, жестом приглашая присоединиться. — Будешь что-нибудь?
— Нет. Дома невыносимо…
— Тебе время нужно. Живи пока здесь.
— Да нет, я не за этим пришел. До вечера тебе понадоедаю еще, ладно?
— Макс, ну что за вопросы?
— И еще у меня к тебе просьба. Ты же у нас человек большой теперь, правда?
— Ну до большого мне еще далеко, но помочь постараюсь. Что надо-то?
— Мне нужен адрес Горских.






