Я крутился словно белка в колесе, все реже вспоминая Риту Старцеву.
Как-нибудь потом, обязательно. Обязательно позвоню, узнаю, выясню… но в круговерти событий данные
себе обязательства все откладывались и откладывались на неопределенный срок.
А потом эта встреча, поднятые словно ил со дна воспоминания и новая волна сокрушающей вины, в которой я и прежде увязал словно в трясине долгие годы.
Проще всего было бы каким-то путем снова переводить ей деньги, благо, способы делать это инкогнито были. Но почему-то этот вариант меня не устроил, зачем-то я привел ее в свой дом. Не без ее помощи придумал для нее спонтанную работу.
И думал: и надо оно тебе это все, Беркут? Зачем? Ваше ежедневное общение – риск. Ты или сам ненароком проговоришься или она догадается, кто ты такой на самом деле.
Можно было бы под каким-то предлогом отмотать назад, конечно, можно, но… сделать этого я не смог. Я хотел узнать, что она думает о том человеке, что лишил ее детства, что думает о том дне. Черт знает, зачем, но хотел. Казалось, что узнай я, что она простила и отпустила убийцу своих родителей, сразу станет проще. Но проще не стало, потому
что она не то, что не простила – она открыто призналась в ненависти к "этому ублюдку".
Тогда ее признание меня просто раздавило. Хорошо помню то утро и кофе, что встал поперек горла. Помню ее горящие болью и яростью глаза.
Ну а чего ты еще ждал? Ты лишил ее всего… Она ненавидит тебя по праву.
Юная, с горой комплексов, чудаковатая, но такая сильная… Этот внутренний стержень восхитил меня с первой же минуты. Мне нравилось ее узнавать, содействовать хотя бы сейчас хоть в чем-то и, странно прозвучит, чему-то у нее даже учиться.
Как нормальный мужчина я не мог не отмечать ее особенную, холодно-благородную красоту, но как женщину не рассматривал никогда, но утром тридцать первого декабря… внезапно рассмотрел. Что удивило и в прямом смысле выбило из под ног почву. Она пришла в этом своем платье, с новой прической… и она так на меня смотрела. Взгляд-надежда, взгляд-обожание, взгляд-ожог... В тот момент я прозрел. Словно шоры с глаз сняли.
Какой же ты форменный кретин! Да влюблена в тебя, идиота кусок. Ты что, слепой?!
Ты не видишь, как она смотрит на тебя?
Нет, прежде не видел. Она совершенно не умела кокетничать, а какие-то
тайные знаки я замечать категорически отказывался. Она же
тот самый
ребенок! Та самая девочка! Была… Именно в то утро я увидел, что никакой она больше не ребенок. И что ей давно не восемь лет. Она выросла, оформилась и стала невероятно притягательной молодой девушкой.
Это стало своего рода прозрением и сигналом: пора это все заканчивать. Дистанцируйся! Вот теперь это все
точно
может плохо закончиться, для обоих.






