Ковер был темный, освещение тусклым, а Дин был слишком сосредоточен на другом, чтобы заметить.
Затем снова подняла бокал к губам и сделала последний глоток.
— Повторим? — спросила я. — Или ты хочешь что-то другое? — я встала прямо перед
ним, делая вид, будто жду его ответа.
— То же самое.
Я ухмыльнулась его реакции. Несмотря на то, что он был сосредоточен на моем теле, я восприняла это как знак того, что хорошо справляюсь.
— Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.
По пути к бару, я открыла свой клатч и полезла во внутренний карман, куда положила флакон. Пока ждала бармена, я незаметно открыла его и зажала между пальцами. Другой рукой я вытащила две двадцатидолларовые купюры.
— «Олд фешен» и белое вино, — сказала я, когда бармен ко мне повернулся.
— Какого сорта вино?
«Всегда заказывай одно и то же вино,
— говорила Мина. —
Когда ты работаешь, то должна помнить все мелочи, йереха. Держи их у себя в голове. Нам нужно действовать тихо, не привлекая к себе лишнего внимания».
— Пино Гриджио. И, если есть, холодное.
Когда бармен принес напитки, я взяла бокалы за ободок, чтобы было удобнее высыпать содержимое флакона в напиток Дина. Через секунду безвкусная смесь растворится, и он никогда не узнает, что она была там.
Протянув Дину напиток, сунула флакон обратно в сумочку и достала блеск. Я практиковала это движение в своей комнате в общежитии всё утро.
— За что пьем? — спросил он, приподнимая свой бокал.
Я притворилась, что раздумываю, улыбаясь самой соблазнительной улыбкой.
— За то, что случится дальше.
Я уже знала, что произойдет дальше.
А сейчас мне оставалось только ждать, пока он выпьет свой напиток.
Глава 8
Бородач
—
Почему ты это сделал? — зарычал я на ухо заключенному № 1497.
Я вытащил заключенного из камеры и привел в Операционную. Или, проще говоря, пыточную. В тюрьме таких комнат было три. У каждого охранника была своя, и все они были устроены под каждого из нас, с различными карательными устройствами.
В этих комнатах мы были кем-то типа докторов. Нам нужно было пространство для работы, а клетки таковым не располагали. Пыточные давали нам достаточно места для использования инструментов, а также тут был доступ к электричеству и воде. И в каждой Операционной имелась небольшая дверца, как для собак. Она была для малышей. Этим маленьким ублюдкам не разрешали находиться в камерах — им там было небезопасно. Если заключенный навредит такому, Шэнк потеряет рассудок.
Это о многом говорило, особенно о том, что он еще более больной ублюдок, чем я.
Заключенный наклонил голову в сторону и кашлянул кровью. Большая часть полилась на плечо, а остальная по руке.
— Пошел на хер!
Он бросает мне вызов.
Все они начинают именно с этой стадии. Затем приходит повиновение.






