ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лес, Автор - Бобульски Челси, , Жанр - Любовно-фантастические романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Лес Бобульски Челси Лес, Автор - Бобульски Челси, , Жанр - Любовно-фантастические романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Автор: Челси Бобульски ЛЕС Переводчик: Gosha_77 Редактор: NaPanka, Rovena_nn Вычитка: enzhii Переведено для группы При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт! Пожалуйста, уважайте чужой труд. ГЛАВА I Папа говорит мне, что лес — не место для игр. Это место для работы, и оно более мощное, чем я когда-либо могла себе представить. Он говорит мне, что нельзя забывать правила леса. Их всего три. Не сходить с тропинок. Не задерживаться после наступления темноты. Не игнорировать зов. Эти правила легко запомнить. Он вдалбливает их мне в голову каждый день за завтраком из хлопьев и по дороге к автобусной остановке. Он встречает меня после школы и снова напоминает мне о них, но, когда я спрашиваю, могу ли я пойти в лес, он отвечает: «Пока нет». Я наблюдаю за лесом из окна своей спальни, за деревьями, которые раскинулись за нашим домом вдоль реки Олентанги. Для всех остальных он имеет полмили в ширину и три мили в глубину. Для нас он безграничен. Я наблюдаю за сменой времён года из этого окна. Подсчитываю количество листьев, которые стали оранжевыми и красными, фиолетовыми и золотыми. Я смотрю, как они, падая с ветвей, покрывают землю так, что тропинки различимы только по выветрен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Застрянешь в чужой эпохе — и последствия могут быть серьёзными».

«Какими?»

— побудила я его.

«Смерть,

— ответил он. —

Разрушение. Взрыв пространственно-временного

континуума и жизни, какой мы её знаем».

Сомневаюсь, что папа хотел напугать меня. Думаю, он просто хотел, чтобы я знала, понимала. То, что мы делаем — то, что всегда делали Пэриши, — имеет значение. Даже в моменты своего цинизма я не думаю, что папа когда-либо

по-настоящему

верил, что работа, которую мы проделали, была напрасной. Но это не помешало мне увидеть предзнаменование смерти и разрушения, когда я впервые увидела путешественника.

Он был высоким — вдвое выше меня — и широкоплечим, гора плоти и костей. Папа, казалось, не обеспокоился, но я знала, что, если бы я была там одна, я бы не смогла справиться с этим путешественником так, как это нужно было стражу. Я была слишком маленькой, а он был слишком большим. Вот тут-то и появился страх.

Но любопытство было сильнее. Я только начала изучать историческую моду — полезный показатель, когда пытаешься определить происхождение путешественника, — но я могла, как минимум, точно определить его принадлежность к Европе семнадцатого или восемнадцатого века. В то время я всё ещё пыталась овладеть латынью и греческим, поэтому понятия не имела, на каком языке он говорит, но это не имело значения. Отец знал всё, чего не знала я, и ещё кое-что. Я следовала за папой, как тень, наблюдая за языком его тела и выражением лица, когда он вёл путешественника обратно к порогу, из которого он вышел.

Некоторым вещам просто нельзя научиться из книг.

Теперь я стою напротив путешественника, который совершенно не похож на того первого. Это крестьянская девушка, с завесой чёрных волос, закрывающих её лицо, и чёрным подозрительным глазом, выглядывающим из-под прядей. Она ниже меня ростом, но кинжал в её руке делает её такой же опасной, как и мужчина, который возвышался надо мной много лет назад. И всё же я не боюсь.

Какая разница за шесть лет.

— Ты кто такая? — рявкает она на меня по-японски.

По крайней мере, мне

кажется

, что такими были её слова. Реплика сказана в более формальном стиле, чем

современный японский. Судя по её одежде, держу пари, что это ранний средний японский язык

1

, и это крайне прискорбно. Я гораздо лучше владею современным диалектом.

Я поднимаю руки перед собой, желая показать, что я не представляю угрозы.

— Друг, — отвечаю я. — Я хочу помочь тебе.

Ну, думаю, я сказала именно это. Я придаю своему лицу ту же гримасу сочувствия, которую всегда использовал папа, на всякий случай.

Она прищуривает глаза.

— Где я? Я не узнаю это место.

— Лес, — говорю я ей, — где иногда оказываются заблудившиеся люди.

Обычно я не так прямолинейна в своих ответах.