Большинство путешественников хватаются за возможность, чтобы кто-то отвёл их домой, даже такой незнакомец, как я, независимо от того, получили они ответы на свои вопросы или нет. Но страх этой девушки не останавливает её, он пробуждает её. Если я собираюсь заставить её сотрудничать, мне нужно быть как можно более откровенной.
— Откуда ты родом? — спрашиваю я, делая шаг ближе.
Она напрягается. Полоса солнечного света играет на её клинке.
— Пожалуйста, — говорю я. — Я просто пытаюсь помочь. Не надо…
Но она уже бежит, несётся ко мне, как бык на полной скорости. Я пригибаюсь в последнюю секунду, разворачиваюсь вокруг неё и ловлю её запястье. Она резко останавливается. В долю секунды её шока я хватаю её за другое запястье, сильно заламываю ей руки за спину, пока кинжал не освобождается из её хватки и не втыкается остриём в землю.
— Я не хочу причинять тебе боль. Видишь?
Я поднимаю нож и бросаю его в деревья.
— Я просто хочу помочь.
— Почему? — выплевывает она.
— Потому что тебя здесь не должно быть. Разве ты не хочешь
вернуться домой?
Её тело слегка расслабляется при этом слове.
Дом.
Я делаю глубокий вдох.
— Скажи мне, где ты живешь.
Она колеблется, затем бормочет:
— Хэйан-кё.
Хэйан-кё. Город, ныне известный как Киото.
— Какой год? — я спрашиваю, хотя, наверное, я неправильно спросила, потому что она, кажется, не понимает.
— Какой император? — я пытаюсь снова.
— Такакура.
Существует только один порог Хэйан-кё, поэтому я не беспокоюсь о том, что отправлю её обратно в неподходящее время, но важно отслеживать текущую временную шкалу порога для записей совета. Мне придётся перепроверить, чтобы быть уверенной, но если я правильно помню историю Японии, это означает, что порог где-то ближе к концу периода Хэйан.
— Я собираюсь отпустить тебя сейчас, — говорю я. — У тебя есть два варианта. Ты можешь убежать и заблудиться, или ты можешь последовать за мной и вернуться домой. Понимаешь?
Сейчас я очень подгоняю японку, но она, во всяком случае, кивает. Она следует за мной по тропинкам, не говоря ни слова. Облако закрывает солнце, пока мы идём, и кровь в моих венах вздрагивает от внезапной темноты. Первобытная реакция, но логика быстро берёт верх, как это всегда бывает в пасмурные дни. Лес не меняется до наступления ночи, и я точно знаю, сколько времени у меня осталось.
Два
часа до заката.
Наконец мы достигаем её порога, пустого пространства между деревьями, различимого только по разрыву в брёвнах, обкладывающих тропинки, и ветхой дощечке, нависающей над ним, на которой написано современное название её города:
Киото, Япония.
— Если ты пройдёшь здесь сквозь деревья, — говорю я, — ты найдешь дорогу домой.
— Домой? — повторяет она.
Я киваю.
Она улыбается и осторожно делает шаг вперёд, затем ещё один, проходя под дощечкой.






