– Что ты хочешь узнать у нее?
Впервые страх отступил от меня, освобождая от своего колючего холодного плена, но обнажая душу и ту боль, которая душила изнутри все эти дни, подтолкнув к этому месту и тому, что я оказалась сейчас здесь.
Я
не сразу смогла ответить, чувствуя, что слезы, словно огромный огненный шар внутри, поднимаются из груди в горло, не давая дышать.
Эту боль невозможно было выплакать.
Нельзя было передать словами.
Сколько бы я не стонала, не рыдала и не кричала, а лучше не становилось.
Мне говорили, что прошло слишком мало времени, чтобы стало легче, а я знала уже сейчас, что лучше мне не станет. Я просто должна была научиться с этим жить.
Время шло, а я никак не могла начать говорить, глотая слезы и чувствуя, что в груди вместо сердца раскаленная дыра.
Я моргала быстро-быстро мокрыми ресницами, чтобы прогнать слезы, и удивлялась тому, что мужчина не подгонял меня.
Он не язвил, не злился.
Просто сидел по ту сторону от огня, глядя на меня своими синими глазами странно и глубоко, словно впитывал в себя каждую мою эмоцию, смакуя ее и пробуя на вкус как давно позабытое, но такое желанное лакомство.
– Ее смерть была внезапной… - смогла прохрипеть я неловко только через какое-то время, вытирая мокрые ресницы тыльной стороной ладони, и видя теперь, что мужчина чуть дернул черной бровью, словно не был согласен с тем, что услышал. Однако не стал перебивать, а просто слушал, что я скажу, - И я не успела попрощаться.
– Кто отправил тебя из дома в этот день?
– спросил он немного резко, на что я выпрямилась, напряженная, словно тетива для стрелы, но понимала, что он не станет задавать бессмысленных вопросов, потому что видел то, что не могла видеть я, или кто-либо другой.
–
Брат.
Мужчина хмыкнул злобно и тяжело, заставив меня снова поежиться от его хищного жуткого вида, когда я вдруг поняла, что именно заставляло меня напрягаться и затаивать дыхание каждый раз, стоило только его ресницам подняться или опуститься – его зрачки!
Они отражали свет костра и луны, словно были зеркалом!
Такие зрачки бывают только у сов и волков, но не могут быть ни у одного человека!
– Он сделал все, чтобы ты не успела приехать, и застать ее живой.
В груди появилась ядовитая желчь, и стало тяжело дышать, потому что видя меня впервые, этот страшный мужчина говорил вещи, которые я чувствовала долгие годы, но молчала о них.
– Зачем ему это? – тихо прошептала я, на что мужчина вскинул глаза резко и нечеловечески быстро, всматриваясь в мои так долго и навязчиво, словно забирался вглубь, вороша мою душу.
– Ты не захочешь узнавать ответ на свой вопрос, - он подался назад, опираясь спиной на один из деревянных столпов, и лишь сейчас я увидела, что символы на нем изображены не чернилами.
Они нарисованы кровью.






